ОДНА ИЗ ВЕРШИН РУССКОЙ ПОЭЗИИ (поэма А. Т. Твардовского «Василий Теркин»)

Великого русского поэта А. Т. Твардовско-
го всегда интересовала судьба своей страны
в переломные моменты истории. Еще в нача-
ле 30-х годов он создал поэтическую картину
сложной эпохи коллективизации в поэме
«Страна Муравия».
Во время Великой Отечественной войны
А. Т. Твардовский пишет поэму «Василий
Теркин». Поэма посвящена жизни народа на
войне. В центре поэмы образ Василия Терки-
на, объединяющий композицию произведе-
ния в единое целое.
Теркин Василий Иванович — главный ге-
рой поэмы, рядовой пехотинец из смоленских
крестьян.
Просто парень сам собой
Он обыкновенный.
Василий Теркин воплощает лучшие черты
русского солдата и народа в целом. Герой по
имени Василий Теркин сначала фигурирует
в стихотворных фельетонах Твардовского пе-
риода советско-финляндской войны {1939—
1940). Он и признается позже:
Я вторую, брат, войну
На веку воюю.
Поэма построена как цепь эпизодов из во-
енной жизни главного героя, которые не все-
гда имеют непосредственную событийную
связь между собой. Теркин с юмором расска-
зывает молодым бойцам о буднях войны, го-
ворит, что воюет с самого начала, трижды
оказывался в окружении, был ранен.
Судьба рядового солдата, одного из тех,
кто вынес на своих плечах всю тяжесть вой-
ны, становится олицетворением националь-
ной силы духа, воли к жизни.
Теркин дважды переплывает ледяную
реку, чтобы восстановить связь с наступаю-
щими подразделениями. Теркин в одиночку
занимает’ немецкий блиндаж, но попадает
под обстрел собственной артиллерии. По до-
роге на фронт Теркин оказывается в доме
старых крестьян, помогает им по хозяйству.
Теркин вступает в рукопашный бой с немцем
и, с трудом одолев, берет его в плен. Неожи-
данно для себя Теркин из винтовки сбивает
немецкий штурмовик. Теркин принимает ко-
мандование взводом на себя, когда убивают
командира, и первым врывается в село. Ге-
рой вновь тяжело ранен.
Лежа раненным в поле, Теркин беседует
со Смертью, уговаривающей его не цеплять-
ся за жизнь. В конце концов его обнаружива-
ют бойцы, и он говорит им:
Уберите эту бабу,
Я солдат еще живой,
В образе Василия * Теркина объединены
лучшие нравственные качества русского наро-
да: патриотизм, готовность к подвигу, любовь
к труду. В поле зрения А. Т. Твардовского в
поэме «Василий Теркин» находится не только
фронт, но и те, кто трудится в тылу ради по-
беды: женщины и старики.
Персонажи поэмы не только воюют, они
смеются, любят, беседуют друг с другом, а са-
мое главное — мечтают о мирной жизни.
Реальность войны объединяет то, что обыч-
но несовместимо: трагедию и юмор, мужество
и страх, жизнь и смерть. В главе «От автора»
Теркин назван автором «святым и грешным
русским чудо-человеком».
Имя Василия Теркина стало легендарным
и нарицательным. Поэма «Василий Теркин»
отличается своеобразным историзмом. Ус-
ловно ее можно разделить на три части, сов-
падающие с началом, серединой и концом
войны. Поэтическое осмысление этапов вой-
ны создает из хроники лирическую летопись
событий.
Чувство горечи и скорби наполняет пер-
вую часть, вера в победу — вторую, радость
освобождения Отечества становится лейтмо-
тивом третьей части поэмы. Это объясняется
тем, что А. Т. Твардовский создавал поэму по-
степенно, на протяжении всей Великой Отече-
ственной войны 1941—1945 годов.
Оригинальна и композиция поэмы. Не
только отдельные главы, но и периоды, стро-
фы внутри глав отличаются своей закончен-
ностью. Это вызвано тем, что поэма печата-
лась по частям и должна была восприни-
маться читателем «с любого места». Не слу-
чайно и то, что произведение Твардовского
начинается и заканчивается лирическими
отступлениями.
Открытый разговор с читателем прибли-
жает к внутреннему миру произведения, со-
здает атмосферу общей причастности к со-
бытиям. Поэма заканчивается посвящением
павшим.
Поэма А. Т. Твардовского «Василий Тер-
кин» является одним из высочайших дости-
жений всей русской поэзии и литературы
вообще.


СТИХОТВОРЕНИЕ А. Т. ТВАРДОВСКОГО «БРАТЬЯ»

Творчество Твардовского целиком и пол-
ностью принадлежит советской эпохе. Его
судьба — отражение того противоречивого
времени. Поэт сочетал в себе веру в идеалы
социализма с трагедией своей семьи, веру в
человека, в свободу его духа. В стихотворе-
нии «Братья» (1933), написанном анапестом,
Твардовский намеками высказывает свою боль
(семья была раскулачена и выслана в север-
ные края на лесоповал):
Лет семнадцать тому назад
Мы друг друга любили и знали.
Что ж ты, брат? Где ж ты, брат?
На каком Беломорском канале?
В стихотворении для большей изобрази-
тельности и усиления восприятия Твардов-
ский прибегает к эпитетам: «одинокий кузне-
чик», «горячее сено шумело». Братья, засы-
пая, испытывают томление и чуть-чуть страх,
что они вдвоем в сарае:
Но в сарае своем по ночам
Мы вдвоем засыпали несмело.
Одинокий кузнечик сверчал,
И горячее сено шумело.
Чтобы показать гордость братьев, что они
на равных сидят рядом с отцом, Твардовский
пишет:
И сидели мы, выпятив груди, —
Я с одной стороны,
Брат с другой стороны,
Как большие, женатые люди.
Читаешь строки стихотворения:
Нас отец, за ухватку любя,
Называл не детьми, а сынами.
Он сажал нас обапол себя
И о жизни беседовал с нами.
— Ну, сыны? Что, сыны? —
и щемит сердце, и щекочет в носу от детской
любви к отцу и любви и уважения отца к де-
тям. А в этих строках стихотворения:
Мы, бывало, корзинки грибов,
От дождя побелевших, носили.
Ели желуди с наших дубов —
В детстве вкусные желуди были! —
я слышу душевную боль автора, что не быть
ему счастливым сейчас вдвоем с братом, как
они были счастливы в детстве. Стихотворе-
ние Твардовского «Братья» передает атмо-
сферу счастливого детства того времени, но
между строк мы слышим боль души, горечь
от того, что счастье не вернуть. Стихотворе-
ние мне понравилось. Оно легко читается и
запоминается, оно очень выразительно. Мне
кажется, что стихотворение не закончено,
Твардовский так и не раскрывает судьбу
своего брата. В стихотворении постоянно зву-
чит вопрос, на который не может дать ответ
и сам автор.


«НЕМУЮ БОЛЬ В СЛОВА ОБЛЕЧЬ…» (поэзия А. Т. Твардовского)

А. Т.Твардовский — ярчайший поэтиче-
ский талант. Доминирующая черта его твор-
чества — высочайший уровень гражданского
беспокойства во всех без исключения жиз-
ненных ситуациях. Счастлив тот, кто «посе-
тил сей мир в его минуты роковые». Чем-чем,
а «роковыми минутами» наша эпоха не обде-
лена. Твардовский убедился в этом на собст-
венном жизненном опыте.
Родом он из смоленской деревни, из се-
мьи, пережившей драму раскулачивания
и ссылки. О коллективизации он знал не по-
наслышке. Картины новой колхозной жизни,
сразу якобы ставшей счастливой, в литера-
туре и искусстве принято было приукраши-
вать. Невольно вспоминается муляжное изо-
билие в знаменитой кинокомедии «Кубанские
казаки», которая вышла тоже в довольно
суровые послевоенные годы, но показала
крестьянскую жизнь сплошным праздником —
и праздник получился на славу. Так было и
в раннем стихотворении Твардовского «Гость»,
где к колхознику приезжает единоличник (на
своей телеге со своим конем!), чтобы посмот-
реть: а стоит ли вступать в колхоз? (Можно
подумать, что дело было добровольным.) Он-
то сам не может решиться вынуть из кошел-
ки, привезенный «ржаной с начинкою пирог»,
а хозяева ему поллитровку ставят и яичницу
«во всю сковороду»! Хвастается колхозник
хлебом и льном, лошадьми, коровами и теля-
тами: «А скот был сытый, плавный, чисто-
кровный». Этот сюжет Твардовский включил
позднее в поэму «Страна Муравия». Старое
вино будет влито в новые мехи.
И черные — с построек старых — бревна
Меж новых хорошо легли в забор.
Многозначительный образ! Словно сим-
вол того, как люди старого, темного сознания
все же входят в новую жизнь. Такой образ
нельзя потерять, и те же бревна «хорошо лег-
ли» в текст поэмы: и бревна старые в забор
меж новых улеглись. Одним словом, правду
жизни следовало втиснуть в прокрустово ло-
же «социализма», забыв о крестьянской тра-
гедии.
Надо было вспомнить, как страдали бед-
няки от кулаков. Твардовский описал несча-
стную долю девушки, выданной за богатого
хозяина, у которого «скот хоботастый, сы-
тый, чистокровный». Уж не этот ли скот ока-
зался на колхозном дворе? Помните, в «Гос-
те» сказано точно так же о скоте? Впрочем,
разве дело в одном лишь скоте? В колхозе
людям и работается весело (еще бы — ведь
за «трудодни»!), и свадьба гуляется от души
1078
(где и Никите Моргунку перепало как гостю).
А на кулацком на дворе, «где журавель ко-
лодезный и тот звучал с торжественностью
церковной», — в том «немилом, нежилом
раю» бедной бесприданнице нет ни веселья,
ни жизни, она бежит с постылого двора в чем
была:
Ты хлопотала по двору чуть свет,
В грязи, в забвенъи подрастали дети,
И не гадала ты, была ли, нет
Иная радость и любовь на свете.
Об этом пишет он в своей миниатюре. Что
было, то было: участью жены в большом кре-
стьянском хозяйстве (как и участью мужа)
была, работа от зари до зари. А в строках
Твардовского есть искренняя боль и искрен-
няя вера в возможность иной, радостной жиз-
ни. А чем кончается кулацкая жизнь? Угрю-
мых супругов раскулачивают и ссылают:
И с ним одним, угрюмым стариком,
Куда везут вас, ты спокойно едешь,
Молчащим и бессмысленным врагом
Подписывавших приговор соседей.
Не правда ли, в этом очень «идейном»
стихотворении, в этих «правильных» словах
все же чувствуется «немая боль» высылае-
мых крестьян. Да и как не -быть боли? Одно-
сельчане «подписали приговор» соседу-кула-
ку, как своему врагу. На фоне этой скрипу-
чей телеги, увозившей на Соловки классовых
врагов, особенно должна была впечатлять
идиллическая картина новой жизни всей
Смоленщины:
Край мой деревенский, шитый лыком,
Ты дивишъсл на свои дела.
Слава революции великой
Стороной тебя не обошла.
Славной жизнью, сытой и веселой —
Новая Смоленщина моя.
Было все это. Но какой ценой! Миллионы
умерших от голода мужиков в Поволжье и на
Украине. А сколько было лучших работников
сослано или расстреляно! Сами же мужики
расстреливали мужиков. И вот уже новая ге-
роиня поэта горюет, что родители не позво-
лили ей выйти замуж по любви за пастуха,
выдали за кулака — и что теперь, как жить?
Поздно о том говорить, горевать,
Батьке бы с маткой заранее знать,
Знать бы, что жизнь повернется не так,
Знать бы, чем станет пастух да батрак.
«Жизнь повернется не так» — надолго,
хотя не навсегда. В этом вопросе председа-
тель колхоза, у кого гостил Никита Моргу-
нок, оказался плохим пророком. В наши дни
поэма «Страна Муравия» своей правдивос-
тью и драматизмом напоминает нам о цене,
которую народ платит за то, что жизнь пово-
рачивается «не так».
— Что за помин?
— Помин общий!
— Кто гуляет?
— Кулаки! Поминаем душ усопших,
Что пошли на Соловки…
Их везли, везли возами…
С детками и пожитками.
Вот и снова «немая боль» в очень оптими-
стической поэме. Жуткая картина выселения
человека из воли в неволю, что равносильно
почти выселению из жизни в смерть. Нет, не
случайно у Твардовского зазвучала песенка
о божьей птичке:
Отчего ты, божья птичка,
Звонких песен не поешь? .
— Жить я в клетке не хочу,
Отворите мне -темницу,
Я на волю полечу.
Невольно вспоминается стихотворение
А. С. Пушкина «Птичка». Сложены эти стро-
ки в 1823 году, но прошло столетие — и вновь
пришлось писать о птичке в клетке, но уже
без всякой надежды. Через двадцать лет на-
ступила хрущевская «оттепель». Прав был
И. Г. Эренбург, лед тронулся — и его уже
нельзя было остановить никаким «застоем».
Твардовский внутренне раскрепостился и
«немую боль,в слова облек». Одна за другой
пишутся поэмы, о которых он прежде меч-
тать не мог: «За далью — даль», «Теркин на
том свете». Нещадно изобличающие строки,
бичующие бюрократизм, очковтирательст-
во, показуху. Немало таких строк и в по-
смертно опубликованной поэме «По праву
памяти»:
Пред лицом ушедших былей
Не вправе мы кривить душой, —
Ведь эти были оплатили
Мы платой самою большой…
За два года до своей смерти Твардов-
ский отверг все запреты на память — пре-
дал гласности память о крестьянской траге-
дии 30-х годов:
…не те уже годочки, —
Не вправе я себе отсрочки
Предоставлять.
Гора бы с плеч —
Еще успеть без проволочки
Немую боль в слова облечь,
Ту боль, что скрыта временами
И встарь теснила нам. сердца…
«По праву памяти» — это осмысление по-
этом опыта всей прожитой жизни. Она отме-
чена новым уровнем постижения народной
правды. Это острое социально-гражданст-
венное и лирико-философское раздумье о
непростых путях истории, о судьбе отдель-
ной личности. Она пронизана требованием
большой и бескомпромиссной правды, вос-
крешающей «живую быль» и боль нелегких
страниц нашего исторического прошлого. По-
эма отмечена характерной для Твардовского
глубиной и силой поэтического обобщения.
Сама память в его поэме — это не просто
воспоминание о былом, а невозможность за-
быть, неотпускающая боль души, постоянное
тревожное и суровое напоминание о том, что
никогда,не изгладится в сердце человечес-
ком. Сам мотив поиска правды — как истины
и справедливости — сквозной в поэме и про-
низывает ее текст от обращения к себе во
вступительных строках и до завершающих
ее слов. В этой поэме развиваются и углуб-
ляются мотивы, прозвучавшие в книге «За
далью — даль» (особенно в главах «Так это
было», «Друг детства»), но приобретшие здесь
глубоко личностный характер. Все это поис-
тине выстрадано поэтом, поскольку речь идет
о драматической судьбе его семьи, самых
близких людей, о его собственной судьбе.
О великом подвиге народа в годы войны, ког-
да решалась судьба Родины, когда народ, от-
давший сынов и дочерей во имя этого подви-
га, показал, на какие жертвы он способен,
рассказал Твардовский.
И о том, какие бесчинства совершались
«во имя этого народа», рассказал честно, прав-
диво. И помнил, помнил и берег эту память
свято. Но вера в то, что «и впредь как были —
будем — какая вдруг ни грянь гроза — людь-
ми из тех людей, что людям, не пряча глаз,
глядят в глаза», пронизывает все произведе-
ния поэта.
На долю Твардовского выпало стать по-
этическим зеркалом трех трагических пери-
одов, потрясших мир, и большую и малую
родину. Он пережил, перестрадал и 30-е, и
40-е, и послевоенные годы — и, наконец, ему
посчастливилось пережить, как говорили
древние греки, катарсис — очищение души.
Поэт такой судьбы имел полное право по-
пушкински горделиво, по-маяковски дерзко
написать о себе:
Вся суть в одном-единственном завете:
То, что скажу, до времени тая,
Я это знаю лучше всех на свете —
Живых и мертвых — знаю толътсо я.
Сказать то слово никому другому
Я никогда бы ни за что не мог
Передоверить.
Даже Льву Толстому —
Нельзя.
Не скажет — пусть себе он бог.
А я лишь смертный.
За свое в ответе.
Я об одном при жизни хлопочу:
О том, что знаю лучше всех на свете,
Сказать хочу.
И так, как я хочу.
Простота языка Твардовского загадочна,
как простота Пушкина. «Эта простота, мет-
кое слово, — писал Б. Пастернак, — помогла
завоевать сердца миллионов…»
Твардовский был не просто представите-
лем своего времени, а его выдающимся пред-
ставителем. Он жил и работал в полную си-
лу, прекрасно понимая, что не в полную силу
нельзя писать. Это было бы безнравственно
по отношению к народу, к России. «Силу
можно показать, когда говоришь в полный го-
лос», — писал Ф.Абрамов. И по сей день
этот голос «правды сущей», голос «прямо
в души бьющий» доходит до душ и сердец
наших.


ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ И ИДЕИ ЛИРИКИ А. Т. ТВАРДОВСКОГО

Поэзия Александра Твардовского стала
одной из ярких страниц истории русской ли-
тературы XX века, сама судьба этого челове-
ка и поэта глубоко символична.
А. Твардовский вошел в литературу в се-
редине 20-х годов. В своем раннем творчест-
ве поэт воспевал новую деревенскую жизнь,
колхозное строительство, одну из своих ран-
них поэм он назвал «Путь к социализму».
В его стихах тех лет явно звучит отказ от ве-
ковых традиций:
Вместо этой дедовской плесени
Из угла будет, Ленин глядеть,
Итогом этого раннего периода стала поэма
«Страна Муравия». Ее герой, Никита Моргу-
нок, мечтавший о счастье и свободном труде
на своей земле, понял и осознал, что счастье
может быть только в колхозной жизни. Чи-
тать эти стихи сегодня, когда открылось
столько жестокой правды о коллективиза-
ции, уничтожении целых семей, истреблении
лучших, самых умных и трудолюбивых хо-
зяев, страшновато. Особенно если учесть, что
сам Твардовский — сын деревенского кузне-
ца, родившийся в смоленском хуторе Загорье
тогда, когда на отца его, умельца и тружени-
ка Трифона Гордеевича Твардовского, и всю
семью нежданно обрушилась беда — они были
раскулачены и сосланы на Север. О нелегкой
судьбе этой семьи, судьбе типичной, постиг-
шей многие такие же семьи, можно узнать
сегодня из воспоминаний брата А. Т. Твар-
довского Ивана, опубликованных несколько
лет назад.
В стихах же сына «кулака» эти трагиче-
ские мотивы не нашли отражения — он пи-
сал так, как в двадцатые и тридцатые годы
от него требовали и ожидали, возможно,
искренне веря, что на этом пути народ най-
дет свое счастье. Поворотными для поэта
А. Твардовского стали годы Великой Отече-
ственной войны, которую он прошел фрон-
товым корреспондентом. В военные годы
поэтический голос его приобретает ту силу,
ту подлинность переживаний, без которой
невозможно настоящее творчество. Стихи
А. Твардовского военных лет — это хрони-
ка фронтовой жизни, состоявшей не только
из героических подвигов, но и из армейско-
го, военного быта (например, стихотворение
«Армейский сапожник»), и лирические взвол-
нованные воспоминания о родной Смолен-
щине, ограбленной и оскорбленной врагами
земле, и стихи, близкие к народной песне,
написанные на мотив «Позарастали стеж-
ки-дорожки…».
В стихах поэта военных лет звучит и фи-
лософское осмысление человеческой судьбы
в дни всенародной трагедии. Так, в 1943 году
написано стихотворение «Две строчки». Оно
навеяно фактом корреспондентской биогра-
фии Твардовского: две строчки из записной
книжки напомнили ему о бойце-парнишке,
которого видел он убитым, лежащим на льду
еще в ту незнаменитую войну с Финляндией,
что предшествовала Великой Отечественной.
И подвига он не совершил, и война незнаме-
нитая, но жизнь ему была дана единствен-
ная — через нее-то и постигает художник
подлинную трагедию всякой войны, возника-
ет пронзительное по силе лиризма ощущение
необратимости потери:
Мне жалко той судьбы далекой,
Как будто мертвый, одинокий
Как будто это я лежу…
Уже после войны, в 1945—1946 годах, Твар-
довский создает, может быть, самое сильное
свое произведение о войне — «Я убит подо
Ржевом». Бои под Ржевом были самыми кро-
вопролитными в истории войны, стали ее са-
мой трагической страницей. Все стихотворе-
ние — это страстный монолог мертвого, его об-
ращение к живым. Обращение с того света,
обращение, на которое имеет право лишь
мертвый — так судить о живых, так строго
требовать от них ответа.
Стихотворение завораживает ритмом
своих анапестов, оно довольно велико по объ-
ему, но прочитывается на едином дыхании.
Знаменательно, что в нем несколько раз зву-
чит обращение, восходящее к глубоким пла-
стам традиций: традиции древнерусского во-
инства, традиции христианской. Это обраще-
ние «братья».
В годы войны создана А. Твардовским и са-
мая знаменитая его поэма «Василий Теркин».
Его герой стал символом русского солдата, его
образ — предельно обобщенный, собиратель-
ный, народный характер в лучших его прояв-
лениях. И вместе с тем Теркин — это не абст-
рактный идеал, а живой человек, веселый и лу-
кавый собеседник. В его образе соединились и
богатейшие литературные и фольклорные тра-
диции, и современность, и автобиографические
черты, роднящие его с автором (недаром он
смоленский, да и в памятнике Теркину, кото-
рый нынче намереваются поставить на смолен-
ской земле, совсем не случайно решено обозна-
чить портретное сходство героя и его создателя).
Теркин — это и боец, герой, совершаю-
щий фантастические подвиги, описанные с
присущей фольклорному типу повествования
гиперболичностью (так, в главе «Кто стрелял?»
он из винтовки сбивает вражеский самолет),
и человек необычайной стойкости — в главе
«Переправа» рассказано о подвиге — Тер-
кин переплывает ледяную реку, чтобы доло-
жить, что взвод на правом берегу, — и уме-
лец, мастер на все руки. Написана поэма
с той удивительной классической простотой,
которую сам автор обозначил, как творчес-
кую задачу:
Пусть читатель вероятный
Скажет с книжкою в руке:
— Вот стихи, а все понятно,
Все на русском языке.
Позднее творчество А. Твардовского, его
стихи 50—60-х годов — одна из самых пре-
красных страниц русской поэзии XX века.
Достаточно сказать, что они выдерживают
такое нелегкое для поэта соседство, как сти-
хи А. Ахматовой, Б. Пастернака, а это под си-
лу далеко не каждому, надо быть очень боль-
шим художником, чтобы не потеряться на
таком фоне. Нельзя хотя бы кратко не сказать
о том, что в эти годы поэт становится цент-
ральной фигурой всего прогрессивного, чем
была богата литературная жизнь. Журнал
«Новый мир», который редактировал А.Твар-
довский, так и вошел в историю литературы
как «Новый мир» Твардовского.
Лирический герой его поздней поэзии —
это прежде всего мудрый человек, размыш-
ляющий о жизни, о времени, например, в
стихотворении «Некогда мне над собой измы-
ваться…», где главным спасением человека от
беды становится труд, творчество. Над тра-
диционной темой о поэте и поэзии раздумы-
вает лирический герой А. Твардовского позд-
них лет во многих стихотворениях, напри-
мер, в произведении 1959 года «Жить бы мне
соловьем-одиночкой…» И все же главная, са-
мая больная для поэта тема — тема истори-
ческой памяти, пронизывающая его лирику
50—60-х годов. Это и память о погибших на
войне. Им посвящено стихотворение, которое
смело можно назвать одной из вершин рус-
ской лирики XX века:
Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны.
В том, что они, кто старше, кто моложе —
Остались там и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь —
Речь не о том, но все же, все оке, все же…
За открытым финалом стихотворения —
целый мир человеческих переживаний, це-
лая философия, которая могла сформировать-
ся у людей, чье поколение вынесло столько
страшных и жестоких испытаний, что каж-
дый выживший ощущал это как чудо или на-
граду, может быть, незаслуженную. Но осо-
бенно остро переживает поэт те этапы исто-
рии, которые перечеркнули жизнь его семьи,
его родителей. В этом и позднее покаяние, и
осознание личной вины, и высокое мужество
художника. Этой теме посвящены такие про-
изведения А. Твардовского, как поэма «По
праву памяти», цикл стихов «Памяти мате-
ри». В этом цикле через судьбу матери чело-
век передает судьбу целого поколения. Веко-
вой уклад жизни оказывается разрушенным.
Вместо привычного деревенского кладбища —
неуютный погост в далеких краях, вместо пе-
реезда через реку, символа свадьбы, — «иные
перевозы», когда людей с «земли родного
края вдаль спровадила пора».
В поэме, написанной в 1966—1969 годах
и опубликованной впервые в нашей стране
в 1987 году, поэт размышляет о судьбе свое-
го отца, о трагедии тех, кто с самого рожде-
ния был отмечен как «младенец вражеских
кровей», «кулацкий сынок». Эти размышле-
ния обретают философское звучание, и вся
поэма звучит предостережением:
Кто прячет прошлое ревниво,
Тот вряд ли с будущим в ладу…
Поэзия А. Твардовского — это искусство в
самом высоком смысле слова. Она еще ждет
подлинного прочтения и понимания.


МОЙ А. Т. ТВАРДОВСКИЙ

С тропы своей ни в чем не соступая, Не отступая — быть самим собой.

А. Т. Твардовский

Александр Исаевич Солженицын в своих литературных воспо­минаниях «Бодался теленок с дубом» восхищался чувством меры у А. Т. Твардовского, он писал, что, не имея свободы сказать полную правду о войне, Твардовский останавливался перед всякой ложью чуть не на последнем миллиметре, но нигде этого барьера не пере­ступал. Прочитав эти строки, мне захотелось узнать побольше о Твардовском, о его жизни, прочитать произведения поэта. Сборник его стихов стал моей настольной книгой, и я с удовольствием пере­читываю его снова и снова.

Продолжить чтение


«Я ЖИЛ, Я БЫЛ — ЗА ВСЕ НА СВЕТЕ Я ОТВЕЧАЮ ГОЛОВОЙ» А. Т. Твардовский

Не так давно я прочитал поэму А. Т. Твардовского «По праву памяти». Признаться, до того момента мои знания о поэте были ве­сьма ограниченными, ибо основывались (думаю, как и у большин­ства нынешних школьников) лишь на широко известной его поэме «Василий Теркин». Но это незнакомое мне ранее произведение глу­боко поразило меня той искренностью выражения наболевших чувств, которой оно пронизано с начала до конца. Кроме того, оно вызвало у меня интерес к самому поэту.

Продолжить чтение