Сочинение на тему: «Победа без победителей»

Высказывание «победа без победителей» чаще всего употребляется в связи с различными войнами, в особенности гражданскими. Почему же многие выдающиеся писатели, в частности, Михаил Шолохов  предполагали, что войны заканчиваются победами без победителей? Как различить действительно победную войну, такую, какой была Великая Отечественная, от той, которая не имеет победителя?
Продолжить чтение


МОЕ ОТНОШЕНИЕ К РОМАНУ М. А. ШОЛОХОВА «ПОДНЯТАЯ ЦЕЛИНА» И ЕГО ГЕРОЯМ

Передо мной статья В. Марченко «Хлеб
наш насущный» («Литературная Россия», ок-
тябрь 1990 г.). Читаю: «Сталинская коллек-
тивизация… стараниями вождей революции
превратила российского (и не только россий-
ского) крестьянина в батрака, отчужденного
от земли, лишенного традиций, мудрого по-
стижения селянского бытия… Ни одно обще-
ство во всей мировой истории, ни одно госу-
дарство не позволяло себе роскоши так нена-
видеть свое крестьянство, как наше…»
Тяжелые, жестокие слова. Подобные им
все чаще слышатся с трибун, в различных вы-
ступлениях и докладах. Да, «великий пере-
лом» в деревне, «революция сверху» оказа-
лись ненужными, разрушительными, ведущи-
ми в тупик. Причины трагедии и ее виновники
в основном известны, хотя историкам пред-
стоит еще очень много работы. Но большинст-
во людей черпают свое представление о той
или иной эпохе не из работ ученых, а из ху-
дожественной литературы. И наши потомки
о коллективизации будут судить по романам
и повестям. А-ведь более яркого произведения
о том времени, чем «Поднятая целина», пока
не создано. Недаром публицисты, говоря о пе-
риоде коллективизации, часто берут примеры
из Шолохова.
Роман этот, как бы о нем ни судить,
прочно и навсегда вошел в золотой фонд
русской литературы. В истории литературы
мы прочтем, что об эпохе коллективизации
писали многие. Почему же забыты «Бруски»
Ф. Панферова, «Лапти» П. Замойского и дру-
гие произведения, а шолоховский роман
живет?
У произведения много достоинств. Оно на-
писано языком мастера, книга полна непод-
дельного юмора, прекрасных описаний приро-
ды, легко читается. Превосходно описан каза-
чий быт, точно и ярко воспроизведены язык
и образ мыслей казаков.
Внимательно читая книгу, сравнивая ее
с теми фактами, которые стали известны, с
более поздними произведениями о деревне
20—30-х годов В. Белова, Б. Можаева, А. Ан-
тонова и других, мы увидим, что Шолохов
в большинстве случаев точно отразил эпоху.
Сомнения и колебания крестьян (обоснован-
ные!), массовый убой скота, принуждение ка-
заков с помощью пистолета, полный произ-
вол при раскулачивании, раскулачивание се-
редняков, растерянность начальства после
выхода лицемерной статьи Сталина «Голово-
кружение от успехов» и многое другое изоб-
ражены писателем ярко и правдиво.
Но, говоря о книге и отношении к ней, все
время испытываешь какую-то двойственность.
Ведь наряду с правдой Шолохов допускает
и ее искажение в угоду политическим требо-
ваниям. Так, в романе бывший белогвардеец
создает тайную организацию «Союз освобожде-
ния Дона», чтобы свергнуть Советскую власть.
Известно, что эти организации выдумыва-
лись Сталиным и его окружением, чтобы оп-
равдать произвол и репрессии. А убийство
Давыдова и Нагульнова? Историки давно до-
казали, что рассказы об ужасах «кулацкого
террора» служили прикрытием террора про-
тив крестьян. А ограбленными и озлобленными
крестьянами убито руководителей во много
раз меньше, чем уничтожено председателей
колхозов самой властью.
И тем не менее я думаю, Шолохов, как
и многие наши деятели культуры того време-
ни, искренне верил, что страна строит пре-
красное будущее. Юность писателя прошла
в огне Гражданской войны. Возможно, поэто-
му насилие не казалось ему столь ужасным,
как нам.
Известно, что Михаил Александрович сам
много занимался созданием колхозов, борол-
ся с недостатками, ошибками и перегибами
в колхозном движении на Дону, спасал мно-
гих честных коммунистов, советских работ-
ников, рядовых тружеников от необоснован-
ных репрессий. Вероятно, ему казалось, что
эти трудности и «перегибы» можно преодолеть,
что в жизни крестьян действительно наступят
счастливые дни. Во второй части «Поднятой
целины», написанной через 20 лет, чувству-
ется, что автор пишет уже без прежнего за-
дора и оптимизма.
Мне лично роман «Поднятая целина»
нравится. Я от души потешаюсь над выход-
ками и рассказами деда Щукаря, переживаю
вместе с Кондратом Майданниковым и дру-
гими казаками, когда они «со слезой и кро-
вью» рвут «пуповину, соединяющую… с соб-
ственностью, с быками, с родным паем зем-
ли». Смешно, как Макар Нагульнов изучает
английский язык, слушает по ночам петухов.
Я жалею Давыдова, который мучается, отто-
го что не может порвать с Лушкой, и любу-
юсь Варей Харламовой и ее чистым чувством
к Давыдову. Мне до слез жалко красавца Ти-
мофея Рваного. Настоящая жизнь описана
в романе. .
Но нет в этом произведении чего-то, что
всегда отличало русскую литературу. Види-
мо, здесь недостает гуманизма. Ведь почти
во всех сценах, в которых описывается про-
извол, автор как бы молча сочувствует на-
сильникам.
Судьба «Поднятой целины» доказывает
еще раз, что нельзя служить идее, которая
призывает строить счастье с помощью жес-
токости. Писатель — прежде всего человеко-
любец, а уже потом политик. Шолохов, вы-
полняя сталинский заказ, как бы оправдывал
своим талантом те неслыханные надруга-
тельства и беззакония, которые творили над
крестьянством.
К героям романа отношение также проти-
воречивое. Особенно это касается Давыдова
и Нагульнова. Бывший балтийский матрос,
слесарь Краснопутиловского завода подкупа-
ет своей силой, честностью, умением понять
и признать ошибки, отсутствием зазнайства.
Мы сочувствуем ему, когда он, надрываясь,
пашет свою десятину. Нельзя не погрустить
над его гибелью. Но мы не можем не удив-
ляться легкости, с которой этот горожанин
берется судить о сельском хозяйстве. Нас от-
талкивает его отношение к «кулакам». Ни
разу его не посещать мысль, что это прежде
всего люди, имеющие такое же право на сча-
стье, жизнь и свободу, как он сам! После раз-
говора с секретарем райкома он размышляет;
«Почему его нельзя — к ногтю? Нет, братиш-
ка, извини! Через твою терпимость веры ты
и распустил кулака… с корнем его как вреди-
теля». Макар Нагульнов до мозга костей пре-
дан идее мировой революции. Это человек,
которому лично ничего не надо, аскет, живу-
щий ради высших интересов. Но страшно
становится, когда читаешь его признания:
«Жа-ле-е-шь? Да я… тысячи станови зараз
дедов, детишков, баб… Да скажи мне, что их
надо в распыл… Для революции надо… Я их
из пулемета…». Не такие ли, как Нагульнов,
с легким сердцем ради «революции» и унич-
тожали тысячи ни в чем не повинных людей?
Макар ведь не только говорит. Он не.заду-
мывается применять силу, чтобы заставить
казаков сдать хлеб…
Нет! К настоящей, счастливой жизни по-
дымает людей не сила, не принуждение. Че-
ловек должен почувствовать, что он хозяин
своей судьбы, а не винтик в огромной госу-
дарственной машине. Человек хочет быть
хозяином над землей не в песне, а на своем,
пусть небольшом, участке. Он, должен есть
хлеб, выращенный на его земле и его руками,
а не «отпущенный» властями.
Сегодня уже приняты законы, возрожда-
ющие крестьянство. Началось возрождение
казачества. Роман «Поднятая целина» — вы-
дающееся произведение, несмотря на все не-
достатки. Он всегда останется памятником
жизни казачества, историческим свидетель-
ством о трудной эпохе, напоминанием о том,
что нельзя строить светлое будущее на на-
силии.


СУДЬБА КРЕСТЬЯНСТВА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ М. ШОЛОХОВА

Судьба крестьянства, его положение в
России всегда были проблемой, далеко выхо-
дящей за рамки экономические, — это была
проблема в первую очередь нравственная.
Писателями XIX века крестьянин восприни-
мался как «сеятель и хранитель» родной зем-
ли, как носитель высших человеческих ценно-
стей, природной мудрости, согласия с приро-
дой. Российская действительность XX века
поставила крестьянство в новые условия;
власть, пришедшая под лозунгом «Землю —
крестьянам», во многом вернула времена
крепостного права, когда мужики были при-
креплены к земле и лишены возможности
пользоваться плодами своего труда, а тысячи
крестьянских семей вообще были уничтожены.
Год сплошной коллективизации — 1929 —
официальные власти именовали «годом вели-
кого перелома». Сегодня историки добавляют
к этому: «Перелома хребта крестьянства» —
именно тогда все самое талантливое, трудолю-
бивое, жизнеспособное население деревень бы-
ло уничтожено в ходе ликвидации кулачества
как класса.
В русской литературе XX века тема кре-
стьянской судьбы складывалась очень непро-
сто. С одной стороны, писателей заставляли,
обязывали создавать произведения о сель-
ских жителях — это время успел застать за-
стрелившийся в 1930 году Маяковский, пи-
савший о том, что дано задание повернуться
«лицом к деревне», — и поэты дружно бе-
рутся его выполнять, вооружившись гусля-
ми. Сам же автор поясняет, что у него ли-
цо — одно: оно лицо, а не флюгер. Но это
у Маяковского. Это — у Пастернака, кото-
рый, съездив по спецзаданию в творческую
командировку, так и не написал о новом сча-
стье колхозной деревни. А сколько было та-
ких, кто написал!
Известно, что только за короткий пери-
од 1929—1934 годы было напечатано более
300 произведений разных жанров о коллекти-
визации, о работе сознательных колхозников
и происках кулаков. Строились они по строгим
канонам и к реальной картине деревенской
жизни имели косвенное отношение. Немного
было произведений, в которых встречалась
реальная картина, решались реальные про-
блемы. В их числе, например, роман В. Вере-
саева «Сестры», написанный в 1931 году. Он
был издан в 1933 году и сразу осужден тог-
дашней литературной критикой за непра-
вильную авторскую позицию и больше не пе-
чатался до наших дней. «Ошибочность» же
позиции автора заключалась в том, что он
дал правдивые и страшные картины раску-
лачивания, показал, как молодые люди, ком-
сомольцы, приезжают в деревню и по разна-
рядке разоряют крестьянские дома, обрека-
ют на ссылку и гибель целые семьи, включая
стариков и малых детей.
Одна из самых страшных сцен в рома-
не — раскулачивание семьи старого кресть-
янина, главная вина которого в том, что на
собрании он высказал здравую мысль — на
своей земле мужик всегда будет работать
лучше, чем на общей: «Коли пашня моя, я об
декретах не думаю, я на ней с темна до тем-
на работаю, за землей своей смотрю, как за
глазом)». Вот за эти слова и объявлен он вра-
гом, в его дом приходят, чтобы выгнать отту-
да всю семью, отобрать нажитое — недаром
старуха называет это «дневным разбоем».
Забирают все, в том числе и детские валенки
с ноги маленького мальчика. И вот, когда са-
ни, полные крестьянского добра, отъезжают
со двора, ребенок бежит за ними по снегу и
просит отдать валенки. И смысл эта сцена
обретает глубоко символический — недаром
она так врезалась в память одного из комсо-
мольцев, заставила его усомниться в правоте
того, что они делают в деревне.
Тогда же, в 1930 году, М.Шолохов за-
думывает, прервав работу над «Тихим До-
ном», написать произведение о современности,
о «перевоспитании крестьян в духе коллек-
тивизма», по его собственному выражению.
Так началась работа над «Поднятой цели-
ной». Творческая история романа необыч-
на — две его книги были написаны в разные
годы — довоенные и послевоенные (при эва-
куации погибли черновики романа). Сегодня
«Поднятая целина» ставит перед читателем
немало вопросов.
Документально подтверждено, что прав-
ду о том, как на самом деле завоевывалась
новая жизнь, писатель знал уже в начале
30-х годов, видел и то, к чему пришло крес-
тьянство в итоге его отчуждения от земли
и собственности, и все же роман — совсем не
об этом. Долгие годы он воспринимался как
классика советской литературы, произведе-
ние, написанное рукою большого мастера,
но вот как соотнести сегодня то, что в нем
написано, с теперешними представлениями
о том периоде, сложившимися на основании
вновь открывшихся для нас фактов, доку-
ментальных свидетельств? Одна из попыток
дать новое прочтение роману М. Шолохо-
ва сделана автором статьи, опубликованной
в 1990 году в журнале «Огонек», И. Коно-
валовой.
Статья озаглавлена намеренно полемич-
но: «Михаил Шолохов как зеркало русской
коллективизации». Одна из идей автора в
том, что художник цель перед собой поста-
вил одну, а добился другого, правда переси-
лила ложные установки, и вопреки им было
создано достоверное произведение — это
можно увидеть на примере образов коммуни-
стов в романе. Точка зрения И. Коновало-
вой — один из вариантов современного про-
чтения произведения. Далеко не все в таком
подходе убедительно. И совсем уж трудно
согласиться с тем, что, например, Андрей
Разметнов — это просто неумелый, едва ли
не смешной человек, не способный к кресть-
янскому труду. Думается, что с шолоховским
текстом не все так просто.
В романе тесно переплелись как бы три
установки, восходящие к разным источни-
кам: собственное видение, которое позволяет
автору правдиво отобразить многое из того,
что творилось и в деревне и в человеческих
душах: естественное нежелание отдавать
нажитое добро, неограниченная власть лю-
дей, порой таких далеких от совершенства
в нравственном смысле. Как не вспомнить
здесь Макара Нагульнова, который угрожает
крестьянам оружием и говорит о своей готов-
ности стрелять в баб и ребятишек, если того
потребует революция; другая художест-
венная установка в романе идет от авторской
же позиции, но основывается не столько на
реальной картине жизни, сколько ~ка вере
в утопию общего счастливого труда — тогда,
в начале 30-х, в это поверили многие, ведь
сама эта утопическая мечта опиралась на
мечты народные о радости общего труда и
справедливом устройстве жизни, опыт тако-
го труда в русской деревне был немалый —
от сенокоса до помощи всем селом при пост-
ройке дома; и, наконец, третья составляющая
романа — это те идеологические догмы, ко-
торые, хотел он того или нет, обязан был от-
разить в романе писатель, здесь и происки
врагов, наделенных заведомо зверскими чер-
тами, и не менее звериный образ кулака,
уморившего голодом свою мать, и мудрый се-
кретарь райкома партии. Все эти установки,
столь различные, переплетаются в романе,
создают сложный узор, в котором правда со-
седствует с искренним заблуждением авто-
ра, а реальные проблемы — с надуманными,
вроде ожидания Макаром Нагульновым ми-
ровой революции.
В прочтении романа важно соблюдать
принцип историзма, который многое помога-
ет понять в позиции автора. М.Шолохов пи-
сал так, как видел, так, как хотел видеть,
и так, как его заставляли видеть. Произведе-
ние стало своеобразным памятником тому
времени. Сегодня мы заново переосмыслива-
ем тему крестьянства, во многом возвраща-
ясь к тем традициям, которые оставил нам
прошлый век, — в желании видеть в кресть-
янине не только кормильца и рабочую си-
лу, но и великое нравственное начало че-
ловека, ближе всех иных стоящего к земле,
к природе.
Как уже говорилось, существуют различ-
ные точки зрения на роман М. Шолохова
«Поднятая целина». Наиболее близка мне та,
которая трактует произведение как факт ис-
тории русской литературы XX века. Было бы
совершенно неверно сбрасывать шолоховский
текст «с парохода современности». Без него
наше представление о теме крестьянства в
русской прозе предвоенных и послевоенных
лет было бы неполным. Даже те крупицы
правды, которые пробились в роман через
все политические установки, спущенные
свыше, бесконечно важны, так как за ни-
ми — авторский талант, за ними — трагедия
художника, чей талант был использован для
пропаганды утопии, для оправдания насилия
и жестокости. Эта трагедия еще ждет своего
исследователя. До конца не прочтенным, не
воспринятым остается роман «Поднятая це-
лина». Дать ему окончательную оценку нам
еще предстоит.


ТРАГЕДИЯ РУССКОГО НАРОДА (по романам М. Шолохова «Тихий Дон» и «Поднятая целина»)

Сам потомственный казак, писатель М. Шо-
лохов сохранил для нас яркость и точность
казачьей речи, ее образность, показал жи-
тейскую мудрость этого народа, любовь к
шутке, описал его обычаи и нравы. Энцикло-
педией казачьей жизни можно назвать рома-
ны Шолохова «Тихий Дон» и «Поднятая це-
лина».
Благодаря таланту автора читатель начи-
нает любить этот край, даже если никогда не
был на Дону. И тем больнее читать о том, что
стало с казаками после революции, когда за-
кружили красные и белые ветры над донской
землей, а над хуторами и станицами забуше-
вал пожар войны и разрушения.
Раскололся тихий Дон, сломалось единство
казаков, через сердца прошел этот разлом.
Существует директива Свердлова о раска-
зачивании. В этом преступном приказе, одоб-
ренном большевистским руководством, преду-
сматривались массовые казни не только тех,
кто прямо участвовал в борьбе с Советской
властью, но даже и тех, кто только помогал по-
встанцам!
К счастью, полностью это чудовищное рас-
поряжение (которое, конечно, было тайным)
выполнить не удалось. Этот исторический
факт, а именно директива Свердлова, помогает
нам лучше понять, почему казаки так активно
боролись с красными.
Различным событиям гражданской войны
на Дону Шолохов посвящает много места. Он
утверждает, что расстрелы и казни начались
в станицах с первых же месяцев после рево-
люции, когда появились там отряды Подтел-
кова и Кривошлыкова. А в ответ стали рас-
стреливать красных.
Несколько месяцев в 1919 году держались
на Дону повстанцы. Герой романа Григорий
Мелехов вырос до командующего дивизией,
показав себя талантливым военачальником.
Но вот повстанцы разгромлены, и Советская
власть вновь начинает беспощадно карать
своих действительных и мнимых врагов.
3 мая 1918 года А.М.Горький писал: «На
днях какие-то окаянные мудрецы осудили
семнадцатилетнего юношу на семнадцать лет
общественных работ за то, что этот юноша
откровенно и честно заявил: «Я не признаю
Советской власти!»
Те, кто заявлял, что борются за лучшую
жизнь на Дону, творили расправу направо
и налево. В «Тихом Доне» есть эпизод, кото-
рый поражает читателя так сильно, что, на-
верное, запоминается на всю жизнь. Револю-
ционер Бунчук в 1918 году в течение дли-
тельного времени каждую ночь расстреливал
арестованных «контрреволюционеров» де-
сятками…
Но и после окончания войны лишения ка-
заков не окончились. Началась продразвер-
стка, при которой амбары выметались подчи-
стую. Один из героев романа, выражая мне-
ние большинства станичников, .спрашивает,
сеяли ли это зерно большевики, чтобы на-
кладывать продразверстку?
И вновь разгорается война, но уже крес-
тьянская, например на Тамбовщине. И- вновь
люди, поднявшиеся против жестокой власти,
оказываются вне закона, как Фролов и его
отряд (новые власти зовут его бандой) в «Ти-
хом Доне».
Многие, как Григорий Мелехов, оказа-
лись у разбитого корыта после гражданской
войны. Но и бывшие белые, и красные хоте-
ли мирно работать. И вот сотни тысяч таких,
как Тит Бородин в «Поднятой целине», полу-
чив землю, вцепились в хозяйство, «как ко-
бель в падлу», по выражению Нагульнова,
никогда не утруждавшего себя хозяйствен-
ными заботами.
И стала богатеть израненная земля, ста-
ли отходить от крови и убийства люди. Так
прошло несколько лет. Но замаячила новая
беда… Не нравилось властям, что люди ста-
новились зажиточными. В рассказе Мака-
ра о Бородине есть очень интересная фраза:
«И начал богатеть, несмотря на наши преду-
преждения».
Вместе со всем российским крестьянством
казакам предстояло пережить коллективиза-
цию, которая на деле оказалась страшным ра-
зорением деревни, уничтожением миллионов
ни в чем не повинных людей.
Действие романа «Поднятая целина» раз-
ворачивается в хуторе Гремячий Лог. Круг ге-
роев книги уже, чем в «Тихом Доне». Но, как
и там, в отношении к революции, автор рас-
сматривает их прежде всего под углом отно-
шения к вступлению в колхоз.
Лишь немногие идут туда сразу и беспово-
ротно. Даже такие преданные Советской влас-
ти люди, как Кондрат Майданников; призна-
ются: «Нет, товарищ Нагульнов, совесть не
позволяет мне в партию вступить зараз. А че-
рез то не могу, что вот я зараз в колхозе, а о
своем добре хвораю…»
Большинство же отказываются от своей
земли и скотины очень неохотно, лишь боясь
репрессий. При этом многие сомневающиеся
(еще не до конца понявшие суть новой влас-
ти), подобно Акиму Бесхлебнову, зарезали
скотину, чтобы напоследок попользоваться
своим добром. Историки говорят, что долго
еще не оправлялось животноводство после
этого массового забоя скота. Да так, впрочем,
никогда и не оправилось…
Трагично складывается судьба зажиточ-
ных казаков, которые и думать не хотят о кол-
хозе, которых, впрочем, в колхоз никто и не
зовет. Их всех следует раскулачить, а потом
выслать на вымирание. Гнется, трещит, лома-
ется жизнь крепкого казачества.
«Но казаки — народ закоснелый, я вам
скажу, и его придется ломать», — говорит
Макар Нагульнов. И весь смысл своей жизни
новые руководители видят именно в этой
ломке.
Известно, что среди коммунистов было
различное отношение к так называемым ку-
лакам. Многие призывали действовать осмо-
трительно. Так, секретарь райкома Корч-
жинский говорит Давыдову: «На базе осто-
рожного ущемления кулачества создавай
колхоз… Действуй там осторожно. Середняка
ни-ни!»
Бывший же революционный матрос Се-
мен Давыдов, ничего не понимающий в сель-
ском хозяйстве, никогда не понимавший, что
земля родит только у хозяина, мысленно воз-
ражает Корчжинскому: «Почему нельзя сов-
сем его — к ногтю?.. Нет, братишка, извини!
Через твою терпимость веры ты и распустил
кулака… с корнем его как вредителя».
Особенно страшной представляется фи-
гура Нагульнова, отличающегося прямо-таки
бешеной ненавистью к хозяйственным каза-
кам. Он искренне уверен, что сельского хозя-
ина надо душить, давить, грабить. В этом его
не могут поколебать даже замечания комму-
ниста Самохина на бюро райкома о том, что
«Нагульнов террор устроил»: избил наганом
до потери сознания одного середняка-едино-
личника…»
Даже статья самого товарища Сталина
«Головокружение от успехов» не подейство-
вало на Макара. И ведь действительно прав
Макар, когда утверждает, что «статья непра-
вильная».
Не разбирающийся в хитростях полити-
ки, он, однако, верно понял, что статья эта на
самом деле лишь обман, а истинная цель
Сталина и ВКП(б) — растоптать крестьянст-
во, отобрать у него весь хлеб, заморить го-
лодом.
Поэтому-то весело усмехаясь, с чувст-
вом правоты и твердит Макар: «Кабы из
каждой контры посля одного удара наганом
по сорок пудов хлеба выскакивало, я бы всю
жизню тем и занимался, что ходил бы да
ударял их!»
И никто лучше не нарисует звериной
ненависти новой власти к своему кормиль-
цу, чем сам Нагульнов, когда кричит: «Жа-
ле-е-ешь? Да я… тысячи станови зараз де-
дов, детишков, баб… Да скажи мне, что их
в распыл… Для революции надо… Я их с пу-
лемета…».
Тяжко читать о трагедии казачества, ко-
торая была лишь частью общей беды нашего
народа. Тяжко даже думать об этом. И хо-
чется верить, что зарубцуются раны, нане-
сенные раскулачиванием и коллективизаци-
ей, и появится вновь свободное российское
крестьянство и обязательно среди него — ка-
зак-хлебороб…
Русский народ так много страдал в годы
торжества большевизма, что заслужил более
счастливой доли.


ВОЗВРАЩЕНИЕ МАЙДАННИКОВА К ЗЕМЛЕ (по роману М. Шолохова «Понятая целина»)

Когда я думаю о допущенных большеви-
ками ошибках во время коллективизации,
мне всегда вспоминается Кондрат Майданни-
ков, герой «Поднятой целины» Михаила Шо-
лохова.
Судьбу коллективизации решал середняк.
Беднейшее крестьянство, в основном, поддер-
живало политику Советской власти, а в душе
середняка происходила внутренняя борьба:
стремление к новой жизни боролось с чувст-
вом собственности. Именно эта внутренняя
борьба в сознании середняка отображается в
одном из персонажей романа — Кондрате
Майданникове.
Портрет Майданникова создают немно-
гочисленные детали: Кондрат «невысокий,
в сером зипуне, казак», на голове у него «вы-
цветшая буденовка». Собираясь выступить
на общехуторском собрании, «Майданников
достал засаленную записную книжонку, то-
ропливо стал искать исчерченные караку-
лями странички». Говорит Майданников о
беспросветной жизни середняка, «тоскуя
глазами».
Майданников ищет путь спасения серед-
няка от нищеты и приходит к выводу, что
этот путь ведет в колхоз. Кондрат понимает,
что «рабская» привязанность к собственнос-
ти мешает таким, как он, казакам, идти по
пути новой колхозной жизни. Как же это —
«мое», нажитое потом, будет там, в колхозе,
«общим»?
Сознание Майданникова приходит в про-
тиворечие с его привычками и чувствами. На-
блюдая за переживаниями Кондрата, мы мо-
жем представить, что происходило в душах
крестьян в годы коллективизации.
Майданников ведет свой скот в колхоз, он
пересилил себя, но конфликт еще не нашел
разрешения. Кондрат погнал скотину к реч-
ке. «Напоил. Быки повернули было домой,
но Кондрат с затаенной на сердце злобой, на-
езжая конем, преградил им дорогу, направил
к сельсовету».
Мысли Майданникова, как льдины во
время ледохода, наплывают друг на друга,
вертятся вокруг одного: «Как будет в колхо-
зе? Всякий ли почувствует, поймет так, как
понял он, что путь туда единственный, что
это неотвратимо? Что как ни жалко вести
и кинуть на общие руки худобу, выросшую
вместе с детьми на земляном полу хаты,
а надо вести. И подлюку-жалость эту к сво-
ему добру надо давить, не давать ей ходу
к сердцу».
Всего один месяц прошел с тех пор, как
Кондрат записался в колхоз, а какие значи-
тельные изменения произошли в его жизни
и сознании. Кондрат охотно участвовал в рас-
кулачивании, добросовестно относится к сво-
им обязанностям по работе. С судьбой колхо-
за теперь накрепко связана судьба Майданни-
кова, дела колхозные постепенно становятся
и его личными делами.
А вот по ночам по-прежнему плохо ему
спится, жалость к своему добру еще не умер-
ла в душе Кондрата. Правда, раньше Май-
данников думал только о себе, о своей семье,
а теперь раздумывает о судьбе угнетенных
всего мира.
Борьба за новую жизнь требует от Майдан-
никова напряжения всех духовных сил. Самое
трудное для него — это преодолеть привычки
собственника, победить тоску по своему с та-
ким трудом нажитому добру. Днем, когда Кон-
драт занят в колхозе, он забывается в работе.
Дома же, особенно по ночам, не дает ему спать
«проклятая жаль».
Мучительные ночные думы в самый труд-
ный, поворотный момент жизни невольно пе-
реносят его в прошлое, заставляют вспом-
нить весь свой жизненный путь. Наблюдая
за мыслями Майданникова, мы видим, что
так же, как единоличное хозяйствование вос-
питало в нем собственника, рождало привыч-
ки, от которых «холодит сердце тоской и ску-
кой», так и коллективный труд заставляет
Кондрата думать о делах колхозных, волно-
ваться из-за них.
Думая о собственной нужде, «Кондрат
думает о нужде, какую терпит строящая пя-
тилетку страна, и сжимает под дерюжкой
кулаки, с ненавистью мысленно говорит тем
рабочим Запада, которые не за коммунистов:
«Продали вы нас за хорошее жалование от
своих хозяев! Променяли вы нас, братуш-
ки, на сытую жизнь! Али вы не видите че-
рез границу, как нам тяжко подымать хо-
зяйство?»
Так совершенно естественно проходит пе-
ред нами вся жизнь Майданникова, изобра-
жается поворот его сознания; показывается,
как вырывается Кондрат из мира своей про-
шлой жизни и растворяется сознанием в но-
вом и непривычном ему коллективном укла-
де жизни.
На производственном совещании Майдан-
ников с недоверием относится к хозяйствен-
ной деятельности Островного, интересуется
нормами выработки, учета и оплаты. Добро-
совестно работая, он требует того же и от
других колхозников. «Пусть всякий получа-
ет столько, сколько зарабатывает», — так
ставит вопрос Кондрат.
Важно отметить, что Майданников тянет-
ся к знанию, стремится понять и практичес-
ки использовать все новое в агрономии. Ког-
да Яков Лукич рассказывал, как надо «сеять
по науке», Кондрат слушал его «жадно, с от-
крытым ртом, задавая вопросы, вникая во
все подробности».
Ко времени «бабьего бунта» Кондрат уже
настолько зарекомендовал себя в колхозе, что
именно ему доверил Давыдов ключи от амба-
ров и послал за помощью в бригаду.
Майданников не только хорошо работает,
но и стремится подтянуть отстающих, борет-
ся с лодырями, организует наиболее рента-
бельно труд бригады, чего как раз не смог
сделать сам бригадир.
Правильной расстановкой рабочей силы,
организацией учета выработки каждого
колхозника Кондрат практически разреша-
ет вопрос, им же поставленный на произ-
водственном совещании перед началом по-
севной.
Автор показывает, как формировалось но-
вое отношение к труду, как складывался ха-
рактер «коллективного» человека. Кондрат, по
словам Давыдова, «самый фактический удар-
ник». Труд Майдацникова творческий, поэто-
му и работает он с увлечением, осознавая се-
бя и подобных себе тружеников «заглавной
фигурой в Советском государстве». Кондрат
готов «воевать за Советскую власть», готов
в колхозе работать «на совесть», но от предло-
жения Нагульнова вступить в Коммунистиче-
скую партию отказывается. «Раз я ищо не от-
решился от собственности, значит, мне и в
партии не дозволяет совесть быть», — с дро-
жью в голосе говорит он Макару.
Это признание Кондрата с особой силой
подчеркивает его правдивость и душевную
чистоту. Самоотверженно работая в колхозе,
он окончательно излечивается от «привер-
женности к собственным быкам» и вступает
в партию. Не кто иной, как Кондрат Майдан-
ников сменяет сраженного вражеской пулей
Давыдова на посту председателя гремячен-
ского колхоза. Здесь в колхозе, в коллектив-
ном труде Кондрат становится новым чело-
веком.
Писатель Шолохов образом своего героя
Кондрата Майданникова хотел убедить чита-
теля, что коллективизм выше индивидуализ-
ма. Но это не всегда бывает так. Коллекти-
визм породил полную безответственность, от-
чего колхозная система загубила сельское
хозяйство. Человек на земле должен чувство-
вать себя хозяином. Таким был Кондрат Май-
данников. Колхозная система не убила в нем
эту суть, он и в общественном хозяйстве ос-
тавался прежним тружеником.
Но последующие поколения крестьян в
колхозах теряли это чувство ответственнос-
ти перед землей. Теперь нам снова нужны
Кондраты Майданниковы, потому что именно
такие люди подняли бы теперь фермерские
хозяйства.
Нельзя было убивать частнособственниче-
ские инстинкты крестьянина. В этом ошибка
коммунистов.


МНОГОГРАННАЯ ИСТОРИЧНОСТЬ РОМАНА М. ШОЛОХОВА «ПОДНЯТАЯ ЦЕЛИНА»

Одним из самых значительных произве-
дений М. Шолохова является роман «Подня-
тая целина». Первая книга романа вышла
в 1932 году, вторая была закончена в конце
1959 года.
Почти 30 лет разделяют их, но обе книги
связаны единством концепции, единством ха-
рактеров и судеб, представляют собой цель-
ное художественное произведение.
Шолохова влечет судьба донского казаче-
ства, особые черты его духовного облика, его
драматическая судьба. Писатель застает сво-
их героев в момент крутого перелома, когда
в их судьбы властно вторгаются новые нача-
ла, рушатся прежние условия их существо-
вания.
Уже само название — «Поднятая целина» —
говорит о переменах. Эти перемены связаны
с появлением в казачьей среде новых социалис-
тических идей. Что несут они в жизнь? — вот
проблема, которую ставит Шолохов.
Большую идейно-эстетическую нагрузку
несет в романе образ повествователя. Фигу-
ра повествователя — это самостоятельный и
важный элемент композиции. Рассказчик
выступает в роли комментатора, то сочувст-
вующего, то осуждающего, то добродушно
насмехающегося.
В романе Шолохов сталкивает три исто-
рические силы: коммунисты, несущие в де-
ревню новые идеи, их враги — защитники
старого правопорядка и само казачество.
Врагами в «Поднятой целине» выступа-
ют представители разных социальных сло-
ев. Среди них офицер Половцев, отпрыск
старой дворянской фамилии Лятьевский,
крепкий хозяин-кулак Островнов, бандит
Тимофей Рваный и другие. Это люди, кото-
рые стремятся помешать переменам и вер-
нуть жизнь в прежнее русло.
Партийный коллектив — это содружест-
во людей, стремящихся к переустройству
мира. Свое представление о смысле, цели и
средствах преображения жизни М. Шолохов
воплощает, в первую очередь, в образе Да-
выдова.
Давыдов — человек новый в казачьем
хуторе. Но он тоже представитель народа,
хотя и другой его грани — пролетарской. За-
водской человек, рабочий-двадцатипятиты-
сячник, посланный партией для коллективи-
зации деревни, оказывается поставленным
в необычные, исключительные для него ус-
ловия крестьянской жизни, в которых его
характер подвергается серьезным испыта-
ниям. Гуманистические замыслы Давыдова
Шолохов проверяет практикой, его отноше-
нием к народу. Развитие действия показыва-
ет, что всю свою жизнь он подчиняет инте-
ресам колхоза, интересам доверившихся ему
людей.
Образ Давыдова воплощает представле-
ние Шолохова о величайшем бескорыстии,
самоотверженности, действенном гуманизме
коммунистов.
В образе же Нагульнова, верного сорат-
ника и товарища Давыдова, Шолохов выра-
зил противоречие между высокой гуманис-
тической целью и необузданным темпера-
ментом, прямолинейностью, негибкостью
личности, воодушевленной коммунистичес-
ким идеалом.
Автор сочувствует герою, восхищается его
бескорыстием, его самоотречением. Он умы-
шленно укрупняет масштабы нагульновских
замыслов (мечты о мировой революции), чтобы
подчеркнуть свойственное герою непонима-
ние реальных возможностей своего времени.
Шолохов настойчиво сопоставляет служение
Нагульнова делу колхозного строительства с
его отношением к нуждам казаков, к сего-
дняшнему состоянию их умов. Одновременно
он любуется человеком, который, забывая о
себе во имя высоких целей, стремится уско-
рить течение жизни.
Но писатель утверждает, что это ускоре-
ние должно свершаться в соответствии с ре-
альным состоянием действительности и во
имя этой действительности. Шолохов сочув-
ствует страстной вере в коммунизм и отри-
цает фанатическую одержимость, слепоту,
невнимание к конкретной личности.
Фигура Разметнова подчеркивает эту
мысль. В его личности автор обнаруживает
природную чуткость, нравственную глубину,
способность, несмотря на суровые испытания,
сохранить человечность. Личные свойства Раз-
метнова оттеняют гуманистический смысл по-
литики партии.
Деятельность коммунистов, как показы-
вает Шолохов, ускоряет темп народной жиз-
ни и освобождает ее от наследия прошлого.
Этих целей им приходится добиваться, пре-
одолевая сопротивление врагов, предрассуд-
ки масс, свои собственные недостатки. Финал
романа трагедийный: погибают Давыдов и На-
гульнов. Но схватка с врагами завершается
победой коммунистов.
Хорошо это или плохо?
М. Шолохов не задавался таким вопросом,
это мы со, своей исторической высоты понима-
ем, что происходило на самом деле. Но без та-
кого писателя, как М. Шолохов, мы не пришли
бы к полному пониманию той трудной для на-
рода эпохи. Шолохов оставил такие живые
образы, которые помогают нам воспринимать
историю многогранно.
Роман «Поднятая целина» был и остается
классическим произведением советской ли-
тературы.