СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XX ВЕКА (По роману М. А. Булгакова «Белая гвардия»)

...
Голосуйте за сочинение

Михаил Афанасьевич Булгаков. Имя этого замечательного рус­ского писателя долгое время было у нас запрещено, его произведе­ния не печатались, многие рукописи были изъяты при обысках. При жизни (а умер он сорока восьми лет от роду, в 1940 году) его произведения печатались очень мало: фельетоны, очерки о Москве, некоторые сатирические рассказы, Булгаков был еще и прекрас­ный драматург, но… его пьесы постигла та же судьба, что и его прозу.

В начале шестидесятых годов издательства стали делать робкие попытки выпустить в свет хотя бы некоторые книги Булгакова. Тогда появились «Записки юного врача», «Жизнь господина де Мо­льера», «Театральный роман» и… «Белая гвардия». Казалось бы, как же цензура могла пропустить такое произведение, как «Белая гвардия»? Ведь уже название говорит о том, что в книге показана судьба белого офицерства. Но потому-то и пропустили ее в печать, что раскрывается в ней трагедия белой гвардии, показано ее пора­жение, ее разгром.

Булгаков всегда отличался от своих собратьев литераторов тем, что старался идти своим путем. Всего через несколько лет после конца Гражданской войны Булгаков показал весь ужас братоубий­ственной бойни, не отдавая предпочтения ни белым, ни красным, не высказывая особенно сочувствия ни тем, ни другим.

Он описывает Киев 1918 года, жизнь и судьбу одной семьи — Турбиных — и их ближайших друзей. Показывает их не как злей­ших врагов революции (хотя они действительно ее не принимают), а как обычных людей, хороших и не очень, со своими недостатка­ми и достоинствами, мелкими слабостями (а у кого их нет!), пере­живаниями, страдающих потому, что жизнь их, такая привычная и размеренная, вдруг перевернулась, стала кому-то неугодна и не­удобна.

 

Судьба этих людей очень трагична. Когда читаешь первые стра­ницы романа, кажется, что имеешь дело с семейной хроникой Тур­биных.

Вот возвращается в родной город после долгой и тяжелой служ­бы старший брат, Алексей Васильевич Турбин, военврач; сестра его, Елена Васильевна, повенчалась с капитаном Сергеем Иванови­чем Тальбергом… Жить бы да жить. Но, как предвестие страшных несчастий грядущих, умирает мама. «Мама, светлая королева, где же ты?* Вместе с маминой смертью уходит в прошлое и та мирная и покойная жизнь, в которой стены их уютного маленького домика в саду, над крутой горой, не захлестывали бури войн и революций. В большом, бушующем пожарами и истекающем кровью мире се­мья Турбиных предстает маленьким островком тепла и уюта, отно­сительного покоя. Ведь они с детства привыкли к тому, что их дом — их крепость, книги, часы и саардамский плотник совершен­но бессмертны.

Революция и Гражданская война вихрем ворвались в их жизнь, нарушили мирное ее течение. Очнувшись в комнате у спасшей его Юлии, Алексей с отрадой увидит бок старинного фортепьяно, порт­реты, край эполета в раме. «Боже, какая старина!.. Эполеты его приковали. Был мирный свет сальной свечки в шандале. Был мир, и вот мир убит. Не возвратятся годы».

Но, мучительно переживая исчезновение этого мира, Турбины понимают, что колесо истории уже не остановишь, что, как бы горько ни было это осознавать, пересидеть революцию в доме, за­крывшись на щеколду, нельзя. Нельзя, ни при каких обстоятельст­вах нельзя потерять совесть и честь, как это случилось с их ниж­ним соседом Василием Лисовичем. Тем самым, который в 1918 го­ду стал вдруг Василисой, чтобы избежать неизвестных и нежелате-льных последствий. Турбины и их давние друзья-офицеры (да и милый, неловкий кузен из Житомира — Лариосик) никогда не ста­ли бы, как Василиса, закрывшись ночью в доме, считать деньги. Напротив, что ни день — то у них гости, вино льется рекой. И не боятся они в застолье встать и выпить со слезами в глазах за здоро­вье царя-батюшки, запеть «Боже, царя храни…». Никогда не теря­ют они своих жизненных принципов, ни на минуту не сомневают­ся: а не лучше ли было бы перейти на сторону революции? Они презирают людей, которые готовы менять взгляды на жизнь столь же часто, сколь часто меняется в Городе власть. Потому-то и муж Елены («Лены ясной», которую так любит Шервинский), Сергей Иванович Тальберг, не прижился в семье Турбиных. Он чужой для них, человек, при первой удобной возможности позорно удравший из Города. Как крыса с тонущего корабля. Недаром Николка заме­чает, что Тальберг очень похож на крысу.

Жизнь людей чести всегда гораздо тяжелее жизни людей бесче­стных. Все Турбины думают так же, как Николка, совсем еще юный, семнадцатилетний, который верит, «что честного слова не должен нарушать ни один человек, потому что иначе нельзя будет жить на свете». И это немного старомодное рыцарство является по­следней подпоркой их веры.

«Белая гвардия» — роман разочарований. Да, Турбины презира-

ют ложь, своекорыстие, приспособление к обстоятельствам.

потому так тяжела их судьба, что они, люди чести, никогда не смо­гут отказаться от своей веры. Им легче умереть, чем сделать это.

Обладая сильным художественным талантом и способностью беспристрастно анализировать совсем недавнее прошлое своей Ро­дины (ведь роман был написан всего через шесть лет после начала Гражданской войны), Булгаков мастерски сумел показать, что, не­смотря на все тяготы судьбы, в человеке всегда остается вера в луч­шее, что мир, покой, счастье и благоденствие обязательно насту­пят. Пусть для этого даже необходимо пережить те страшные стра­дания, которые выпали на долю героев «Белой гвардии».

Поэтому, как и в начале романа, в его эпилоге, глядя на яркие звезды, автор заставляет нас думать о вечности, о жизни, о судьбе будущих поколений, об ответственности людей перед историей, друг перед другом. «Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взор на них? Почему?»


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *