СТРАШНАЯ ПРАВДА О РОССИИ XX ВЕКА (А. И. Солженицын. «Архипелаг ГУЛАГ»)

Голосуйте за сочинение

Имя А. И. Солженицына у многих из нас ассоциируется с на­званием произведения, которое открыло правду о событиях, кото­рые имели место в нашем государстве во время правления великого тирана, который увековечил себя и дела свои в шестидесяти шести миллионах убитых и замученных (именно такую цифру называет Солженицын) и навсегда остался самой загадочной и жестокой пер­соной, когда-либо стоявшей у власти на Руси. «Архипелаг ГУЛАГ» — произведение не только о тюрьмах и лагерях, это еще и глубочайший анализ периода в истории государства Российского, который позднее получил название «эпохи культа личности».

Основной темой «Архипелага» я бы назвал правду. Правду о том, что творилось в Советском Союзе в тридцатые и сороковые го­ды. В преамбуле своего повествования Солженицын так и говорит: «В этой книге нет ни вымышленных событий, ни вымышленных лиц. Люди и места названы их собственными именами. Если назва­ны инициалами, то по соображениям личным. Если не названы во­все, то лишь потому, что память людская не сохранила имен, — а все было именно так». Солженицын пишет саму жизнь, и она пред­стает перед нами во всей ее наготе, в мельчайших подробностях. Она балансирует на грани смерти. Личность человека, его достоин­ство, воля, мысль растворяется в элементарных физиологических потребностях организма, находящегося на грани земного существо­вания. Солженицын срывает пелену лжи, которая застилала глаза многим, в том числе и самой сознательной части нашего обще­ства — интеллигенции. Солженицын подшучивает над их бело-ро­зовыми мечтами: «Если бы чеховским интеллигентам, все гадав­шим, что будет через двадцать — тридцать — сорок лет, ответили бы, что через сорок лет на Руси будет пыточное следствие, будут

 

сжимать череп железным кольцом, спускать человека в ванну с кислотами, голого и привязанного пытать муравьями, клопами, за­гонять раскаленный на примусе шомпол в анальное отверстие («секретное тавро»), медленно раздавливать сапогом половые час­ти, а в виде самого легкого — пытать по неделе бессонницей, жаж­дой и избивать в кровавое мясо, — ни одна бы чеховская пьеса не дошла до конца, все герои пошли бы в сумасшедший дом». И, обра­щаясь прямо к тем, кто делал вид, что ничего не происходит, а ес­ли и происходит, то где-то стороной, вдалеке, а если и рядом, то по принципу «авось не меня», Солженицын бросает от всех «туземцев Архипелага»: «Пока вы в свое удовольствие занимались безопасны­ми тайнами атомного ядра, изучали влияние Хойдегерра и Сартра и коллекционировали репродукции Пикассо, ехали купейными ва­гонами на курорт или достраивали подмосковные дачи, — а ворон­ки непрерывно шныряли по улицам, а гебисты стучали в двери» — «органы никогда не ели хлеба зря»; «пустых тюрем у нас не быва­ло никогда, а либо полные, либо чрезмерно переполненные». Инте­ресен тот факт, что в своем повествовании Солженицын не выводит героя, а как бы ббобщает в своем исследовании миллионы реаль­ных судеб, характеров. Автор воссоздает общую психологию обита­теля тоталитарного государства. За дверями — террор, и уже по­неслись неудержимые потоки в лагеря, «схватывались люди ни в чем не виновные, а потому не подготовленные ни к какому сопро­тивлению. Создавалось впечатление… что от ГПУНКВД убежать невозможно. Что и требовалось. Мирная овца волку по зубам».

Среди факторов, которые сделали возможным весь тот ужас, Солженицын указывает на «отсутствие гражданской доблести» у русского человека. Эта извечная покорность, которая воспитыва­лась в «русском мужике веками крепостного права, и дала возмож­ность для культа личности. Органы также были сильны тем, что сделали ставку на самое сильное в человеке — природные инстинк­ты. Подросток, чье взросление было не простым процессом, кото­рый имел проблемы с противоположным полом, кто ощущал себя слабым, — вот идеальный кандидат в следователи ГПУ. Нет более жестокого человека, чем человек слабый, получивший власть над телами и судьбами других людей. Органы культивировали все самое низменное в человеке. Зверь в чекисте не был ограничен какими-либо рамками. С людьми эти индивидуумы не имели ничего обще­го. Ибо то, что отличает человека от зверя, в органах не очень цени­лось. Плюс стройная социалистическая теория. Плюс власть блат­ных в лагерях. И результат — чудовищный по своим масштабам ге­ноцид против русского народа, который уничтожил лучшую его часть и последствия которого будут заметны еще несколько веков (во время Отечественной войны 1812 года французов называли «ба­сурманами» — как же сильны были предания о татаро-монгольском иге).

В художественном плане «Архипелаг ГУЛАГ» также весьма ин­тересен. Сам автор называет свой труд «опытом художественного исследования». При строгой документальности это вполне художе­ственное произведение, в котором наряду с известными и безвест­ными, но одинаково реальными узниками режима действует еще

 

одно фантасмагорическое лицо — сам Архипелаг, по «трубам» ко­торого «перетекают» с острова на остров люди, переваренные чудо­вищной тоталитарной машиной.

«Архипелаг ГУЛАГ? оставляет неизгладимое впечатление. Раз­мышлять о его значении как о «еще одном гвозде в крышку гроба коммунизма советского образца» можно долго, но я считаю, что главная ценность «Архипелага» в воспитании той самой «граждан­ской доблести», носителем которой является сам автор, который до глубокой старости сохранил способность видеть суть вещей, за что он и страдает до сих пор (новая власть, разглядев в Солженицыне «вечного борца», задвинула его, закрыла его передачу на телевиде­нии). Но мы, знающие правду, донесем ее до других.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *