РЕЦЕНЗИЯ НА СПЕКТАКЛЬ ПО РАССКАЗУ А. П. ЧЕХОВА «СВАДЬБА» (Постановка Петра Фоменко). ДИПЛОМНЫЙ СПЕКТАКЛЬ АКТЕРСКО-РЕЖИССЕРСКОГО КУРСА РАТИ (ГИТИС)

...
Голосуйте за сочинение

Классика на то и классика, чтобы ее бесконечно пересматривать и интерпретировать — иначе новые постановки пьес, знакомых до каждого слова, почти теряют смысл. Современный зритель давно

 

привык к превращениям трагедии в фарс и наоборот. Постановка Фоменко — тот редчайший случай, когда кардинальная переаран­жировка оправданна и целиком, и в частностях; больше того: его прочтение хоть и неожиданно, и ни в коей мере не предусмотрено автором, но исходит из с охотой и готовностью перестраивающего­ся в гротескную трагикомедию. Фарсовая «Свадьба* создается не ситуациями, но характерами, а где фарсовые — то есть карикатур­ные — характеры, там и возникает гротеск.

Смешные, безобидно-убогие персонажи Чехова в его спектакле стали устрашающими монстрами, чье главное общее свойство — пуленепробиваемая тупость, окрашенная в разные тона. Жених (артист Карэн Бадалов) туп томительно-занудливо, он бесконечно повторяет, что «женитьба — шаг серьезный», и без устали перечи­тывает-пересчитывает по записной книжке. Невеста (Ольга Левити­на) — идиотически смеющаяся кукла Барби в длинной фате, ее па­паша (Владимир Епифанцев) — агрессивный дебил; телеграфист Ять, в адрес которого произносится бессмертная фраза «Они хочут свою образованность показать», и жаждущая «поэзии» акушерка Змеюкина (Марина Глуховская) — кретины с претензией на интел­лигентность и эмансипированность.

Заметим, что этой нежной парочке режиссер дал немного «чу­жого» текста: молодой человек в экстазе декларирует Северянина, а барышне промеж своих собственных экзальтированных вскриков вставляет вдруг «я чайка!»; чуть расширен и текст кондитера Дым-бы, который к знаменитому «в Греции все есть» добавляет: «люди, львы, орлы и куропатки». Дополнения вроде бы почти капустниче-ские, но эффект их совершенно противоположный: непритязатель­ная «свадьба» неожиданно оказывается своеобразным мифом «че­ховской интеллигенции».

Конечно, столь значительный результат не мог быть вызван на­столько незначительными текстовыми включениями. Дело в теат­ральном и, шире, культурном контексте, где это миф давно и ре­шительно «опущен», так что достаточно лишь легкого толчка, что­бы он от някрошюсовских, к примеру, захолустных казарм или за-харовской коммунальной склоки скатился к той свалке скудоумно­го человеческого мусора, которую демонстрирует Фоменко. Впро­чем, режиссер вообще далеко ушел от Чехова, пусть даже «опущен­ного»: его спектакль — о мире, окончательно рухнувшем в бездну. О мире, где любовь, радость, красота обратились в гнусную паро­дию на самих себя. И только страдание осталось настоящим страда­нием.

Несмотря на задуманную сниженность образа, режиссер «позво­ляет» испытывать вполне человеческую боль, а зрителям — сочув­ствовать им. Первый раз это парадоксальное чувство возникает, когда объединившаяся в агрессии свадьба стремится исторгнуть Ятя, и он, мгновенно растеряв свои амбиции, став маленьким и жалким, горестно говорит: «Извольте, я уйду», и долго-долго та­щится к двери и долго, судорожно в нее проталкивается — но эта скорбная нота быстро растворяется в следующем безобразном скан­дале. Во второй раз — в сцене ухода оскорбленного «генерала» — она звучит продолжительней и сильнее, и кажется даже, что невес-

 

та, помогающая старику добраться до двери, прониклась к нему со­страданием и стала, таким образом, похожа на человека. Но лишь только он скрывается, как Дашенька поворачивает к публике идио­тически радостное личико и произносит свою основную реплику, задававшую тон всему ее сценическому поведению: «Я так счастли­ва».

Остается только понять, почему все-таки Фоменко нагрузил столь безобидную пьесу такой почти эсхатологической жутью. С ве­щами многослойными, по-настоящему глубокими Фоменко в по­следние годы дела имел мало, предпочитая просто хорошие пьесы вроде «Без вины виноватых» или «Великолепного рогоносца» — все выходило замечательно.

Итак, веселая «Свадьба» обернулась страшным гротескным рек­вием; впрочем, иногда и на этом спектакле случается посмеяться.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *