РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ Ч. Т. АЙТМАТОВА «И ДОЛЬШЕ ВЕКА ДЛИТСЯ ДЕНЬ*

...
Голосуйте за сочинение

Мы есть то, что мы помним и

ждем.

Ч.Айтматов

На пороге третьего тысячелетия человечество вновь и вновь ищет ответы на вечные вопросы о смысле жизни, об обществе и че­ловеке, их ответственности за сегодняшний день. Именно за сегод­няшний, так как завтрашнего может и не быть. Существование и разрушающее действие ядерного оружия, освоение космоса в воен­ных целях, оставляющая желать лучшего экология — все напоми­нает и предупреждает о возможной катастрофе всей цивилизации. Никто никого не победит, никто не уцелеет в одиночку. Спасаться и спасать надо всем вместе. Общество — это люди, а люди бывают разными. На что способно общество, если в нем вместо культа ре­лигии утвердится культ насилия, наживы любой ценой? Бесстраст­ные, безразличные, родства не помнящие манкурты — неужели та­кие люди смогут обеспечить прогресс и нужны обществу? Что удер­жит людей и заставит стыдиться безнравственных поступков? Сове­стно, стыдно — ведь за это не платят, не карают. Мой удобный мир, мои интересы и интересы общества — как гармонично объеди­нить их? Эти вопросы беспощадно ставит жизнь, и все люди сдают этот экзамен, как делают это и герои романа Чингиза Айтматова «И дольше века длится день».

Чингиз Торекулович Айтматов вошел в историю русской лите­ратуры «Повестями гор и степей», которые дышали молодостью, свежестью, любовью к родному краю, к людям, живущим в горах Тянь-Шаня, окружающих великое озеро Иссык-Куль. Минуя не-

 

сколько таких же светлых и радостных повестей, Айтматов начал задумываться о глубоких проблемах всего человечества, и в творче­стве зазвучали тревожные ноты. Впервые же ощущение болевого шока читатель испытал от повести «После дождя» («Белый паро­ход»). И на протяжении последующих лет писатель формулирует все новые и новые социальные, психологические, общечеловече­ские проблемы, волнующие современность. И вот тут появляется первый роман Айтматова, впитавший в себя многолетний труд, пе­реживания и размышления писателя. Это и был «Буранный полу­станок», который более известен под названием «И дольше века длится день».

Несмотря на столь огромную философскую роль, роман увлека­ет не сразу. Философский эпиграф из «Книги скорби» X века, не­привычное начало: «Требовалось большое терпение в поисках до­бычи по иссохшим буеракам и облысевшим логам», пожилой ка­зах везет хоронить своего друга на родовое кладбище — совершен­но иная, чуждая моим интересам жизнь открывается на первых страницах романа. Но полная скрытой силы, точная проза Айтма­това захватывает, и постепенно начинаешь открывать глубинный смысл происходящего, тайную взаимосвязь событий, постигать в слове внутреннюю работу души писателя, о чем он и говорит в эпиграфе.

Сюжет романа прост: мышкующая голодная лисица выходит к линии железной дороги, пожилая женщина спешит сообщить, что «умер одинокий старик Казангап», путевой обходчик Едигей реша­ет похоронить друга на древнем родовом кладбище. И печальная процессия, возглавляемая Едигеем на Каранаре, мерно движется в глубь степей к кладбищу Ана-Бейит. Но там уже их ждет ошелом­ляющая новость: святая святых казахов «подлежит ликвидации», на месте кладбища будет находиться стартовая площадка для запу­ска ракет по программе «Обруч». Чья-то неумолимая воля в лице лейтенанта Тансыкбаева отлучает людей от их святыни. «Унижен­ный и расстроенный» Едигей, преодолев сопротивление сына Ка-зангапа Сабиджана, хоронит друга неподалеку, на обрыве Мала-кумдычап. И в конце этой истории, как и в ее начале, появляется символ Природы: коршун, паря высоко, наблюдает старинное дело захоронения и предстартовую суету на космодроме,

А параллельно идет рассказ о совершенно ином мире, центр ко­торого находится южнее Алеутских островов в Тихом океане, в квадрате, примерно равноудаленном от Владивостока и Сан-Фран­циско. Это авианосец «Конвенция» — научно-стратегический штаб Обценупра по совместной программе «Демиург». Здесь американ­ский и советский паритет — космонавты, связавшись с внеземной цивилизацией, покинули станцию «Паритет» «временно, чтобы по возвращении доложить человечеству о результатах посещения пла­неты Лесная Грудь». Объясняя причины своего «беспрецедентного предприятия», они пишут: «Нас ведет туда жажда знаний и веко­вечная мечта человека открыть себе подобные существа в иных ми­рах, с тем чтобы разум объединился с разумом».

При сопоставлении таких линий сюжета получается, что автор, постигая совершенный мир, всматривается в него из космической

313                

 

бездны: смогут ли люди изменить свои представления о мироуст­ройстве, чтобы войти в новое обитаемое пространство? С другой стороны, современность последуется из глубины изначальной При­роды, с позиций патриархального миропонимания: сохранят ли люди традиции и духовные ценности предков, сохранят ли землю во всей ее уникальности?

Введение космической, даже научно-фантастической сюжетной линии усложнило композицию романа. В нем существует как бы несколько пространств: Буранного полустанка, Сары-Озеков, стра­ны, планеты и дальнего космоса. Так же сопрягаются в романе и разные пласты времени: прошлое, настоящее и будущее. А в центре их пересечения — человек, причастный и к лисице, и к ракете, призванный все понимать, соединять, гармонизировать. Это и есть главный герой романа Едигей Жангельдин, Буранный Едигей, про­живший безвыездно сорок лет на полустанке, фронтовик, настоя­щий трудяга, труженик. Как писал сам Айтматов, «он один из тех, на которых, как говорится, земля держится… Он сын своего време­ни». И рядом с ним в центре романа верблюд-сырттан (сверхсуще­ство), ведущий свой род от белоголовой верблюдицы Акмал, как воплощение самой Природы, ее равенства с человеком. Между ни­ми, человеком и верблюдом, лежит пласт мифов: предание о клад­бище Ана-Бейит, легенда о трагедии манкурта, о том, как Найман-Ана пыталась воскресить любовью память у сына-манкурта и как летает теперь над степью птица Доненбай с воззванием к людям: «Вспомни имя твое! Твой отец Доненбай!..9 Сюда же примыкает на­писанное ритмической прозой предание о любви старого певца Рай-малы-ага, «степного Гете», к юной акынше Бегимай. Легендарные события прошлого живут в воспоминаниях Едигея, переплетаясь с днем настоящим: легенда о манкурте с судьбой Сабиджана, преда­ние о золотом мекре с жизнью детей Абуталипа, а легенда о любви Раймалы-ага с переживаниями самого Едигея, Эти мифы привно­сят в композицию романа новые непередаваемые ощущения, дела­ют его похожим на сказку, от которой просто невозможно оторвать­ся, хочется с головой погрузиться в этот прекрасный мир неповто­римой прозы.

День сегодняшний в романе вобрал в себя глубинную тяжесть памяти, поскольку «разум человека — это сгусток вечности, во­бравший в себя тысячелетия истории и эволюции, наше прошлое, настоящее и конструкцию грядущего… Мы есть то, что мы помним и ждем». Поэтому по-особенному звучит название романа — строка из стихотворения Б. Пастернака «Единственные дни». Это стихо­творение — антипод романа по легкой грусти, задушевности чувст­ва, чуть рассеянного взгляда на прошлое, растворенное в будущем. Роман же трагический, обнажающий все конфликты современно­сти, требующий от каждого немедленных однозначных решений. В таком названии заключена не только важная для писателя идея, мысль, но и поэтический, музыкальный образ, лирический мотив, который «просвечивает» сквозь ткань всего романа. И дольше века длится день похорон Казангапа, день напряженных размышлений Едигея о сложных вопросах времени, истории. И вот художествен­ное чудо: в его воспоминаниях и размышлениях открывается нам

 

идеальное поведение и житие человека. Мы читаем не о былом и не о том, как живут, а о том, как жить. Жить в гармонии с природой и с самим собой, личностно и счастливо, на чистых началах. Осно­вой жизни героев романа на Буранном полустанке стали Память и Совесть. Эти люди не рвут от жизни куски и не ищут, где лучше. В суровой природе Сары-Озеков они уловили живую душу самой Природы и умеют радоваться малому — поэзии ливня, например. «Абуталип и дети купались в потоках ливня, плясали, шумели… То был праздник для них, отдушина с неба». Жизнь семей Едигея, Казангапа и Абуталипа Куттыбаева протекает со своими страстя­ми, надеждами и трудностями. А в трудностях закаляется харак­тер, очищается душа и ум. И ценности в их мире истинные: любовь семейная, честный труд, незлобивая жизнь. Возможно, идеальные отношения между семьями на Буранном — воплощение мечты пи­сателя, прообраз отношений между народами и государствами. Од­нако Едигей и Укубала, Абуталип и Зарипа далеко не наивные лю­ди. В тяге к свободной жизни они противостояли законам рода, ис­пытали гонения в определенный период истории. Поэтому и доро­жат так трепетно и нежно друг другом и детьми. Семейная лю­бовь — главная ценность. Да и жизнь на полустанке похожа на братское общежитие. В основе ее — сострадание и духовность. И Едигей в этом мире — главное лицо, для всех поддержка и опора. Без него немыслим Боранлы — Буранный, открытый всем ветрам на свете, помещенный автором в сары-озекские степи — великие и пустынные пространства. Сары-Озеки не просто степи, это сама бес­конечность с ее холодным равнодушием к человеку, к его поискам смысла жизни, счастья, справедливости: «Едигей вдруг почувство­вал полное опустошение. Он упал на колени в снег… и зарыдал глухо и надсадно. В полном одиночестве, посреди Сары-Озеков, он услышал, как движется ветер в степи…» Вместе с затерянностью человека в пространствах степей автор одновременно подчеркивает и затерянность Земли в звездной бесконечности: «И плыла Земля на кругах своих, омываемая вышними ветрами. Плыла вокруг Солнца и, вращаясь вокруг оси своей, несла на себе в тот час чело­века, коленопреклоненного на снегу, посреди снежной пустыни… И плыла Земля…* И Едигей сумел стать равным бесконечности по своей истинно человеческой сути, потому что в основе его личности лежит знание законов природы и тонкая интуиция в общении с лю­дьми, чувство ответственности за все вокруг. Автор утверждает, что только личность, впитавшая в себя опыт предков и включенная в мировую культуру, способна, сверяясь со своей совестью, на «ска­чок в сознании», «революцию духа*. Так, не найдя кладбища на своем месте, Едигей дерзает основать новое, а паритет-космонавты на свой страх и риск решают пойти навстречу новому опыту и зна­нию. Все они: космонавты и Едигей, Раймалы-ага и Абуталип, мать манкурта Найман-Ана — обладают творческим воображением и благой волей, чтобы проложить новую тропу в поведении, в мыс­ли, в труде.

Однако автор, заканчивая роман, который иногда называют ро­маном-предупреждением, рисует страшную картину апокалипсиса: «Небо обваливалось на голову, разверзаясь в клубах кипящего пла-

 

мени и дыша… каждый новый взрыв накрывал их с головой пожа­ром всеохватного света и сокрушающего грохота вокруг…» Это на

Землю, кажущуюся из космоса «хрупкой, как голова младенца», натягивают «холодной рукой» обруч ракеты-роботы. Замкнулась связь времен: новые варвары возносят над миром силы зла далеко­го прошлого. Эти люди без памяти, лишенные сами опыта своего народа, а следовательно, и исторической-перспективы, лишают че­ловечество будущего. Начиная с семидесятых годов художествен­ные и философские поиски писателя направлены на выработку но­вого, планетарного мышления, связанного с утверждением мира без войны, нового, планетарного гуманизма.

Будет ли так, роман не дает однозначного ответа. Гуманизм мо­жет победить только в том случае, если люди не потеряют истори­ческую память, не уподобятся манкуртам.

Деформация совести позволяет людям оставаться безучастными даже тогда, когда попираются нравственные устои. Неужели поко­ление конформистов идет на смену поколению Едигея и Казангапа? Неужели устроенная сытая жизнь неспособна сформировать лич­ность, готовую на протест из-за унижения достоинства? Что это — плата за научно-технический прогресс? Не слишком ли большая цена? Прогресс ли это? Трудные, трудные вопросы. Не страх, а со­весть должна заставлять людей приписать ответственность за про­исходящее вокруг.

Каждый ответствен за время, в котором живет. Вот одна из главных позиций романа. И хочется верить, что добрая воля поли­тиков и народов позволит избежать светопреставления, выпавшего на долю Едигея, о котором и повествует роман Ч. Айтматова «И до­льше века длится день».


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *