РЕЦЕНЗИЯ НА ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ФИЛЬМ АНДРЕЯ ТАРКОВСКОГО «СТАЛКЕР»

...
Голосуйте за сочинение

«Сталкер» — последний фильм режиссера, снятый на Роди­не, — как-то остался «на обочине» нашего восприятия его творче­ства: его не вводили в постоянно растущее число публикаций о Тарковском, вообще-то получивших саму возможность появления уже после его смерти.

И на уровне всего контекста творчества великого режиссера, и на уровне эстетической микроструктуры фильм «Сталкер» еще ждет своего анализа: никаких поколений (в отличие, скажем, от «Иванова детства», «Андрея Рублева», «Зеркала») здесь сегодня просто нет.

Со временем и здесь будут опознаны эти сложнейшие отклики главных внутренних тем, связующих все творчество Тарковского в одно-единое лирико-поэтическое высказывание.

Прежде всего перед нами редчайший случай полного переосмыс­ления литературного оригинала: Сталкер Стругацких — мародер Зоны, торгующий ее загадками, — у Тарковского становится ее апостолом, он ведет сюда заблудшие, несчастные души, чтобы ис­полнились их сокровенные желания. Он, проводник, бескорыстен. Здесь он ничего не берет и ничего не может получить для себя, та­ков закон Зоны (учитель Сталкера пожелал себе — получил и по­гиб).

Этот измученный, весь словно бы обугленный человек, с лицом Ван Гога (поразительное сходство с ним актера Александра Кайда­новского), в Зоне, огороженной, охраняемой, недоступной для при­шельца, непостижимой, — счастлив. Он приходит на свидание с Зоной, как на свидание с покоем, тишиной, одиночеством. Свобо­дой. Он чувствует Зону, как самого себя, ловит ее угрозы, ее снис­хождение. Он приходит сюда из промозглого, выродившегося, омертвевшего мира, где живут люди, чтобы ловить запахи ее огромных трав, чтобы слушать пульсацию ее воды, чтобы слышать ее таинственные зовы.

Тарковский не дает нам ответа на то, что она такое, эта Зона. Говорят, что ее оставили пришельцы, что она порождена метеори­том, но она просто есть. И Сталкер все водит и водит сюда людей, во всем изверившихся, с пустыми душами и глазами, надеясь, что их желания окажутся высоки и бескорыстны…

Говорят, что в фильме Тарковского, в отличие от оригинала Стругацких, Сталкер морочит своих клиентов, что тут вся Зона бе­зопасна; это ошибка, это неверно: следы смерти видны повсюду, и гибель другого Сталкера, о котором идет речь, — правда.

Теперь — о другом.

Фильм Тарковского — не научная фантастика. Это мистерия. Это опять «страсти». В сущности, все картины режиссера принад­лежат к роду «страстей» — древнему роду искусства. Не потому

 

ли — знаковый признак жанра — так часто в фильмах Тарковского звучит ария Петра их баховских «Страстей по Матвею» (в «Сталке­ре» ее небрежно, но очень точно насвистывает писатель (А. Солони­цын) — надорванный, изнуренно многословный, надменный, бало­ванный и абсолютно несчастный).

«Страсти» — это испытание сомнениями, поиски веры, это кре­стный путь человеческой души, проходящей через ужасы жизни, чужую смерть, одиночество.

Сталкер у Тарковского — человек, который становится доброво­льным проводником по такому вот крестному пути, он водит за­блудшие души по Зоне дорогой самопознания, даже не зная о ко­нечном итоге. Не зная, но веря. Впрочем, теперь этот итог перед ним: ни один из теперешних его ведомых решительно не хочет пе­реступить через порог комнаты, где исполняются заветные жела­ния, потому что эти желания наверняка мелки, эгоистичны, низ­ки.

Они уходят от чуда, уклоняются от него — возвращаются из Зо­ны такими же, какими пришли. Они недостойны «страстей», пото­му что они, как это сказано в Новом Завете, «не холодны и не горя­чи», хуже чего для человека быть не может…


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *