РЕЦЕНЗИЯ НА ФИЛЬМ «ЧЕЛОВЕК-АМФИБИЯ» (Режиссеры Владимир Казанский, Владимир Чеботарев)

...
Голосуйте за сочинение

Роман Александра Беляева «Человек-амфибия» появился в 1928 году. Одноименный фильм — тридцать четыре года спустя. Книга написана в год официального рождения звукового кино. Фильм снимался в ту пору, когда съемочная техника уже освоила морские глубины. Беляев сочинил печальную утопию, в которой мотивы открытия новых жизненных пространств рифмовались с животрепещущей темой синтетического человека. Падкие до нажи­вы обыватели тянули сальные щупальца к открытию доктора Саль-ватора, лютовали спецслужбы, прогрессивный журналист Ольсен бился о стену молчания как рыба об лед, а полурыба-получеловек, волшебный мутант Ихтиандр воплощал границы дерзания, кото­рые оказались куда шире границ общественной терпимости. Мор­ской дьявол загибался в мире желтого дьявола, пытливый разум пасовал перед капиталом, а науки — перед людской низостью.

В конце двадцатых особой романтикой наделялось позитивное знание социального будущего. Начало шестидесятых было эпохой романтического настоящего. Толковали о фильмах и «лириках», о том, стоит ли отправляться на Марс, брать с собой веточку сирени и цитировать наизусть строчку-другую Аполлинера. В моду входит все хрупкое, контрастное, причудливое, как Пикассо на мещан­ских обоях, транзистор в тайге или объяснение в любви под свода­ми имперского метрополитена.

Беляевский сюжет должен был соблазнить шестидесятые годы уже тем, что разворачивается в морских глубинах. Кораллы, ра­кушки, диковинные рыбы и водоросли, наполняющие обитель без-

 

молвил и покоя, вообще давно присмотрены в качестве кинемато­графической натуры.

У нас глубоководный культ перекликался с суровой поэзией одиночества. За три года до «Человека-амфибии» на «Ленфильме» сняли «Последний дюйм», в котором двухсотпроцентно хемингуэ-евский Николай Крюков насмерть бился под водой с акулами-лю­доедами. Еще через несколько лет воображение советских зрителей навсегда поразит сцена подводных похорон из франко-итальянских «Искателей приключений», когда под переливчатый вокализ тело Джин Шимкус медленно опустится на дно. Так вплоть до конца вось­мидесятых, до «Голубой звезды» Люка Бессона, нырнувшего отдох­нуть на полпути из парижской подземки к американскому экрану.

Не менее экзотичной средой, чем облака или толща вод, для со­ветского кино была заграница. Конструируя ее, советское кино всегда садилось в лужу. Париж, снятый во Львове, или Таллин, за­гримированный под Берлин, неизменно выдавали рукоделие и кус­тарщину. «Человек-амфибия» оказался в числе немногих фильмов, где заграница получилась без поддавков и стильно. Южный порто­вый город, темно-синее небо, яркое солнце и пыль, длинные жаров­ни и маленькие лавочки, почти пахнущие с экрана ванилью, имби­рем и табаком, не были потугами на копию асфальтовых джунглей или тщетной попыткой подглядеть в щелочку железного занавеса. Марсель, Алжир, Лиссабон? Может быть, Маракайбо или Джордж­таун? Или Касабланка? А вернее всего Зурбаган — столица мечты, призрачный город, придуманный и занесенный на карту шестиде­сятых Александром Грином. В экранном варианте «Человека-ам­фибии» Грин как будто и впрямь переписал Беляева. И не только потому, что ‘сыгравшая Гуттеэре Анастасия Вертинская за год до этого снялась в роли Ассоль из «Алых парусов» (еще через два года она станет Офелией в козинцевском «Гамлете» и окончательно утвердит себя как муза шестидесятых). Беляев сочинял социаль­ные утопии, Грин придумывал утопии чувствительные. То есть по­зволял чувствам стать тем, чем они могли бы быть, окончательно порвав с реальностью. В начале шестидесятых два мифа срослись воедино. Романтическая история чужака, отшельника и изгоя ста­ла не менее романтической историей любви, оглушительной мело­драмой с фантастическим допуском. Задолго до мыльных опер в ней была причудливая тропическая среда, море, солнце, ловцы жемчуга, ночные кабаки, классная баллада Андрея Петрова о том, что «лучше лежать на дне», и знаменитые буги-вуги «Эй, моряк, ты слишком долго плавал!». Притча о нетерпимости стала больше похожей на жанровый фильм. Профессор Сальватор стал благород­ным отцом, нудновато-положительный Ольсен — другом-наперсни­ком, а жадный Дон Педро — роскошным злодеем. Неправдоподоб­но прекрасный Владимир Коренев до сих пор заставляет вспоми­нать Рудольфа Валентине — в своем земном воплощении человек-рыба принес на наш экран образ волоокого латинского любовника. Его чешуйчатый наряд, предвосхитивший причуды поп-артовских кутюрье, взывал к океану и к космосу — не случайно в костюме Ихтиандра играл одно из своих последних шоу Сергей Курехин. Свободный цивильный костюм и небрежно повязанная бандана точ-

 

но указывали на происхождение образа. Ущербное чудо доктора Сальватора, сребротелый Ихтиандр в миру оказывается «золотым мальчиком», свободным от постылых условностей. Он не знал цены деньгам, но деньги у него были. Облагодетельствованный рыбак во­пил: «Сумасшедший миллионер!» И это была сущая правда, потому что только безалаберные богачи могут купаться в уличных фонта­нах и расплачиваться мокрыми копьями денег.

Диктатору стиля Дэвиду Води понадобилось более десяти лет, чтобы осознать близость инопланетянина и плейбоя. Ихтиандр был и тем и другим с той же легкостью, с какой менял наряды. К тому же Владимир Коренев оказался едва ли не первым советским акте­ром, которого начали снимать как откровенно конфетного жанро­вого красавца. Все герои «Человека-амфибии» были вообще удиви­тельно, фантастически красивы — эталонно-шестидесятнические глаза Вертинской, седая грива Николая Симонова, резкие скулы и эспаньолка Козакова дали фильму нечто большее, чем жизнь. Они дали ему стиль.

Что касается скафандра и шлема-плавника, и здесь эксклюзив можно оспаривать. Во второй половине пятидесятых американец Джек Арнольд запустил классическую киносерию «Чудовище чер­ной лагуны», где плавающий монстр поразительно напоминает на­шего Ихтиандра. Разница лишь в том, что тамошний жабродыша-щий запутался в инстинктах и душегубстве, а наш поднял со дна жемчужное ожерелье романтики и свободы. Можно ли сказать, что по эту сторону «железного занавеса» жилось веселее? Неизвестно. Однако только в год выхода «Человека-амфибию» посмотрели шестьдесят пять с половиной миллионов зрителей.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *