ПРОБЛЕМАТИКА РОМАНА М. А. ШОЛОХОВА «ПОДНЯТАЯ ЦЕЛИНА»

...
Голосуйте за сочинение

О судьбе народа в годы коллективизации М. Шолохов рассказал в романе «Поднятая целина». Сегодня известно много горького и страшного о том времени, о трагических судьбах «старательных» крестьян, которых государство уничтожало «как класс». Тревож­ные ноты прозвучали в «Поднятой целине». М. Шолохов писал свой роман по горячим следам событий, происходивших в деревне и коренным образом перевернувших ее: ликвидация кулаков, мас­совое движение крестьянства в колхозы.

Трудно найти человека, который не следил бы с волнением за драматическими эпизодами становления колхоза в Гремячем Логу, трудностями жизни Семена Давыдова, Макара Нагульнова и Анд­рея Разметнова, не смеялся над шуточками деда Щукаря.

Основа сюжета состоит в том, что в деревню было послано двад­цать пять тысяч лучших рабочих-коммунистов, потому что это был самый ответственный участок работы. Такими посланцами партии оказались Давыдов, Нагульнов и Разметнов.

Слесарь Семен Давыдов выступил в роли организатора коллек­тивного крестьянского хозяйства. «Прямо от станка — в колхозные начальники». О деревенском труде ничего не знает, «готов по при­казу партии и урожай дважды в год снимать, как в Египте», зато вооружен райкомовскими инструментами и распознает кулака по образу, знакомому из газетных статей и агитационных листков. С легкостью обвиняет он своих оппонентов, которые хоть как-то пы­таются сдержать его «коллективизаторский» пыл, учитывать не­простой «текущий момент». Он не сомневается в правомерности раскулачивания. Колхозники ходят по дворам, забирают все нажи­тое не одним поколением за многие годы, переписывают посуду, одежду, мебель, ломают замки на сундуках и амбарах, снимают одежду даже с самих хозяев, но не дрогнет сердце Давыдова. Даже Андрей Разметнов отказывается идти раскулачивать, «с детишка­ми… воевать». «Да разве это дело?.. Или у меня сердце из самород­ка?» — говорит он. Но собственное несчастное детство мешает Да­выдову увидеть беду чужих детей. В образе Давыдова соединились трагедия человека не на своем месте и трагедия деревни.

Макар Нагульнов — секретарь Гремяченской партячейки. Он прошел через мировую войну, «газы нюхал, был отравленный», ге-

 

ройски сражался в Гражданскую войну. Война стала главным делом его жизни, там «жизни грош цена, и Богу грош цена», это и отрави­ло Нагульнова не меньше газов. Через десять лет после войны Макар все еще воюет, для него уже другой жизни быть не может.

Их оппонентами являются противники Советской власти. Яр­ким их представителем является Яков Лукич Островнов.

Яков Лукич Островнов, будучи прекрасным хозяином и опыт­ным агрономом, который делал все «по науке», в романе изображе-н между двух огней: Давыдовым и Половцевым. Островнов был в хуторе не из бедных и, конечно, был против коллективизации и колхозов, потому-то он и согласился выполнять приказ Половцева разваливать колхозное хозяйство. Но, как настоящий хозяин, лю­бящий свое дело, он не мог постоянно вредить делу. В работе он за­бывался, движение и озабоченная суета хутора доставляли ему ис­тинное удовольствие. В мучительной раздвоенности души жил этот человек, совершающий странные поступки, мечущийся между страхом разоблачения и ненавистью к новой власти. В романе дана не только недвусмысленная оценка коммунистов — создателей кол­хоза, но и отражены ее конкретные формы, например воспомина­ния Нагульного о том, как он агитировал середняков вступить в колхоз — принуждением и наганом. Да и вся история гремяченско-го колхоза, изображенная писателем, не создает впечатления бла­гополучия ее членов.

В «Поднятой целине» мир показан как бы в другом измерении: казаки словно утратили голос, ни одна песня не звучит в хуторе на протяжении всего действия — не то что в «Тихом Доне». Можно вспомнить о большом числе человеческих смертей на протяжении сравнительно небольшого романа. Например, за восемь месяцев жизни в хуторе скончалось одиннадцать человек, и только дед Агей умер естественной смертью, кроме того, упоминается о смерти еще двадцати человек.

В ряде эпизодов романа запечатлены такие проявления зверства и жестокости, каких не было в «Тихом Доне», например, Копро­вых, смерть матери Островнова. Впечатление от этих сцен усилива­ется тем, что они введены в атмосферу обычной, даже будничной, жизни.

В финале романа звучит взволнованное слово автора, посвящен­ное героям: «…Вот и отпели донские соловьи дорогим моему сердцу Давыдову и Нагульнову, отшептала им поспевающая пшеница, от­звенела по камням безымянная речка, текущая откуда-то с верхов Гремячего буерака… Вот и все!»


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *