КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ БЕЗ ПРИКРАС (по роману М. А. Шолохова «Поднятая целина»)

загрузка...
Голосуйте за сочинение

…И безвинная корчилась Русь…
Анна Ахматова
Роман М. А. Шолохова «Поднятая целина»
сегодня вызывает много споров. Оно и понятно.
Если писатель не только оправдывает,
но и прославляет беззаконие и насилие, объяв-
ляет врагами тех, кто честно и много трудился,
то это вызывает протест у читателя.
Но уж никто не скажет, что Михаил Алек-
сандрович не показал правдиво, насколько
тяжел труд земледельца. Один из героев
книги образно говорил об этой доле, что «до
ночи сорок потов с тебя сойдут, на ногах кро-
вяные волдыри с куриное яйцо, а ночью бы-
ков паси, не спи: не нажрется бык — не по-
тянет плуг».
Но для очень многих казаков хутора Гре-
мячий Лог легче сезон батрачить бесплатно
из последних сил, лишь бы не навязывали
им колхоз. Автор романа довольно правдиво
рисует настроение большинства хуторян, ко-
торые собрались на сход обсуждать вопрос
вступления в колхоз. Русские крестьяне, ко-
торые только-только получили землю, о кол-
хозах рассуждали примерно так: «Сначала
дали землю, теперь — отбирают!». И болела
у них душа. Казаки же, которые владели
землей всегда, испокон веков, тем более не
желали объединяться. Они к тому же спра-
ведливо подозревали, что колхозы будут
грабительскими. И поэтому на собрании в
Гремячем Логу многие были Согласны с Ни-
колаем Люшней, который здраво рассуж-
дал, что «колхоз — дело это добровольное,
хочешь — иди, а хочешь — со стороны гля-
ди!». Так вот он и хочет со стороны глядеть.
Но добровольности как раз Советская власть
и не терпела. Уже все было решено за крес-
тьян и казаков в, Москве, не верящей слезам
и крови, за кремлевскими стенами, сколько
хозяев и в какой срок вступит в колхозы.
И начинают общие собрания колхозников
выносить постановления о выселении кулац-
ких семей. Как это сделала гремяченская
беднота на следующий день после убийства
Хопрова, 4 февраля. Решение вынесено бы-
ло единогласно. И те, кому совесть и гор-
дость не позволяли жить бедно: Титок, Фрол
Дамасков и другие, — едут теперь на голод,
холод и смерть на далекий север. А с ними
и те, кого потом власти уже не решаются на-
звать «кулаками», — многодетный Гаев и
ему подобные.
Раскулачивание называлось тогда «адми-
нистративной мерой». Ее применяли к тем,
кого считали врагами, если даже ничего про-
тивозаконного человек и не сделал. Поэто-
му-то так униженно просят прощения каза-
ки и бабы после бабьего бунта. Не потому,
что считают себя неправыми: они хотели
взять зерно, которое им принадлежало и без
которого они обречены были на голод. А по-
тому, что боятся, что их объявят «врагами»
и сошлют. И не пустыми словами, а страш-
ной угрозой звучит давыдовское: «Больше-
вики не мстят, а беспощадно карают только
врагов…». И многое значит его обещание не
считать участников «бабьего бунта» «врага-
ми» и не применять к ним «административ-
ных мер».
А кроме раскулачивания есть еще и меры,
которые «убеждают», что колхоза казакам не
миновать: лишение гражданских и избира-
тельских прав, после чего человека в любой
момент могли арестовать; объявление бедных
крестьян «подкулачниками», если у них про-
сыпались совесть и жалость. Объявление «со-
циально опасным» и, наконец, наган и холод-
ная комната. Последние меры отлично приме-
нял Макар Нагульнов. И идут, помимо воли,
казаки, «слезой и кровью» разрывая «пупови-
ну, соединявшую… с собственностью, с быка-
ми, с родным паем земли».
Среди колхозников вынужден прятаться
и крепкий хозяин Яков Лукич Островков, ко-
торый успел замаскироваться, чтобы не по-
пасть под раскулачивание. Только с Полов-
цевым и может откровенно поговорить он
о колхозе, о бедняках, которые теперь там
заправляют: «Он, может, всю жизнь на печи
лежал да об сладком куске думал, а я… да
что там гутарить!». А Яков Лукич всю жизнь
работал, да интересовался агротехникой,
дагорб наживал. А теперь все под корень! Да,
ужасная пора, когда трудолюбивый и удач-
ливый человек вынужден прятаться. Конеч-
но, писатель рисует Островнова, Половцева
черными красками. Но думается, здесь явная
предвзятость. Хорошие душевные качества
мало зависят от денежного состояния. И они
скорее даже присущи богатым людям, чем
бедным.
За короткое время, что описано в романе
«Поднятая целина», читатель наглядно видит
плоды «великого перелома». В хуторе не ос-
тается зажиточных хозяев, хлеб для хлебо-
заготовок выбивают силой, крестьян, захо-
тевших согласно лживой сталинской статье
«Головокружение от успехов» выйти из кол-
хоза, лишают семенного хлеба; перед вступ-
лением в колхоз порезано множество скота
и т.п. А впереди для страны страшный го-
лод, репрессии и война…
Оправдывая жестокость и беззаконие,
Шолохов пытается изобразить дело так, буд-
то на Дону готовится антисоветское восста-
ние. Сегодня уже известно, что большинст-
во из тех контрреволюционных организаций,
которые так успешно «раскрывало» ГПУ и
НКВД, были попросту выдуманы. Скорее
всего не существовал и описанный в романе
«Союз освобождения Дона», потому что боль-
шинство активных борцов с новой властью
или уехали, или были уничтожены. А ос-
тальные рассуждали подобно Никите Хопро-
ву: «Я против власти не подымаюсь и другим
не советую». Но даже если такой союз и су-
ществовал, он не мог серьезно угрожать пар-
тийной власти.
«Поднятая целина» невольно разоблача-
ет и другой обман Сталина, что раскулачи-
вание — это мера, принятая как защита
против террора кулаков, которые всячески
вредят колхозам. Нет, ничем русский народ
не заслужил уничтожения миллионов са-
мых работящих своих хозяев. А если и бы-
ли где-то случаи сопротивления, то это бы-
ла месть отдельных людей, доведенных до
отчаяния ограблением и насилием над ни-
ми и близкими. Таков и Тимофей Рваный в
романе.
Читая роман, горюешь, что так страшно
изломаны и исковерканы оказались судьбы,
души и нравы казаков. И невольно думаешь
о том, до какого унижения России довела ее
колхозная система, что она вынуждена про-
сить помощи у других стран.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *