ХУДОЖЕСТВЕННОЕ СВОЕОБРАЗИЕ РОМАНА «МАСТЕР И МАРГАРИТА»

загрузка...
Голосуйте за сочинение

У романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» сложная судь­ба. Произведение, законченное в конце тридцатых годов, не было опубликовано при жизни автора и впервые увидело свет в середине шестидесятых годов. Сам Михаил Булгаков считал этот роман главной книгой своей жизни, итоговым произведением, и, как вспоминала его жена, перед смертью говорил: «Что я мог написать после «Мастера»?»

«Мастер и Маргарита» — двойной роман. Он состоит из романа

 

Мастера о Понтии Пилате и романа о судьбе самого Мастера. Ле­гендарный бродяга Иешуа, прокуратор Иудеи Понтии Пилат и еще более фантастический Воланд со своей свитой, а рядом — местные обыватели тридцатых годов нынешнего столетия. Оба сюжета фор­мально соединяет лишь фигура Мастера, однако, как мне представ­ляется, смысл соотношения гораздо глубже. Роман Булгакова об извечной борьбе добра и зла. Это произведение, посвященное не су­дьбе определенного человека, семьи или даже группы людей, как-то между собой связанных, — он рассматривает судьбы всего чело­вечества в его историческом развитии. Временный интервал почти в два тысячелетия, разделяющий действие романа об Иисусе и Пи­лате и романа о Мастере, лишь подчеркивает, что проблемы добра и зла, свободы духа человека, отношения его с обществом — это вечные, непреходящие проблемы, актуальные для человека любой эпохи.

Вот почему немало общего есть, на мой взгляд, в самих судьбах Иешуа и Мастера. Во времена кесарей Августа и Тиберия в мир пришел человек, открывший людям некую духовную истину. Со­временники же остались в большинстве своем глухи к его учению. Его ученик Левий Матвей говорил: «…свергнется старый храм и взойдет новый…» — в прямом смысле, хотя Иешуа говорил в пере­носном. Он был казнен, и в казни его были непосредственно повин­ны духовные и гражданские власти империи. Такова вкратце исто­рия Иешуа.

А вот судьба Мастера. Он задается целью написать роман, «вос­становить правду об учении, жизни и смерти Иешуа», он хочет «за­ново напомнить людям о той проповеди добра и любви, с которой пришел в мир великий проповедник». Но люди с того времени не изменились. Это подмечает и Воланд. «Ну что же, — задумчиво отозвался тот, — они — люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота». Но и сейчас, как и тогда, люди не хотят слышать этой правды, а Масте­ра постигает участь если и не столь трагическая, как у Иешуа, но, во всяком случае, подобная ей. Обоих героев объединяет привер­женность к правде, готовность претерпеть великие страдания во имя ее.

В чем она, эта правда? Давно замечено, что булгаковский Иешуа — это художественное осмысление евангельского образа Иисуса Христа. Дело, разумеется, не в том, насколько точно пере­дает писатель детали евангельской легенды, он зачастую сознатель­но отступает от нее. При этом его герой остается носителем высшей философско-религиозной истины.

По сути дела, роман Булгакова — это роман о подлинной и мни­мой силе человека, о свободе его духа. Вот и всесильный, казалось бы, неограниченной властью наделенный Понтии Пилат, монотон­но ведущий допрос, неожиданно чувствует силу, стоящую за на­шим философом, силу выговариваемой им истины. И это вызывает у прокуратора невольное уважение. Пока Иешуа проповедует, что все люди добры, Пилат склонен снисходительно взирать на это без­вредное чудачество, но вот философ коснулся верховной власти и

 

заявил, что настанет время, когда власти кесарей не будет над лю­дьми, и тут же Пилата пронзает острый страх, что он доверительно беседует с государственным преступником.

Всесильный прокуратор тут же оказывается во власти страха, окончательно теряет остатки гордого достоинства и спокойствия. Срываясь на крик, Пилат как бы пытается убедить, успокоить са­мого себя, сохранить привычное равновесие. Для него одна защита, одно успокоение — не верить в конечный период справедливости, в истину, Б противном случае Пилату пришлось бы признать крах всей своей жизни, ибо он равно приучил себя думать, что его един­ственный долг на земле — славить кесаря, не оглядываясь в про­шлое, не думать о будущем. Вера в грядущее торжество справедли­вости подрывает этот короткий расчет. Приходится все-таки при­знать, что храбрый воин, умный политик, человек, обладающий неслыханной властью в покоренном Ершалаиме, склонен к постыд­ному малодушию. Иешуа остается независимым, он верен своей правде и перед лицом высшей власти, и перед лицом мучительной смерти на кресте. Пилат же сначала трусит перед тенью кесаря, опасаясь доноса, боясь погубить свою карьеру, потом робеет перед самим Иешуа, колеблется, желая и не решаясь его спасти. В конце концов, сознавая, что совершает ужасное преступление против со­вести, он соглашается казнить Иешуа.

Нет, Пилат у Булгакова, как мне кажется, вовсе не показан классическим злодеем. Прокуратор не хочет зла Иешуа, к жестоко­сти и социальной несправедливости привела его трусость. Это, од­нако, ни в коей мере не оправдывает поступок Понтия Пилата, и Булгаков осуждает его без пощады и снисхождения. Именно страх делает неплохих, неглупых и лично храбрых людей слепым оруди­ем злой воли. Трусость — это крайнее выражение внутренней под­чиненности, несвободы духа, зависимости человека. Она особенно опасна еще и тем, что, раз смирившись с ней, человек уже не в си­лах от нее отделаться. Таким образом, могущественный прокуратор превращается в жалкое, безвольное существо. Зато бродяга фило­соф крепок своей наивной верой в добро, которую не могут отнять у него ни страх наказания, ни зрелище всеобщей несправедливо­сти. В образе Иешуа Булгаков воплотил идею добра и неизменной веры. Несмотря ни на что, Иешуа продолжает верить в то, что злых, плохих людей нет на свете. Он и умирает на кресте с этой ве­рой.

Казалось бы, учение Иешуа слишком наивно, слишком идеаль­но, чтобы быть жизненным. Ведь и спасти хотя бы свою-то собст­венную жизнь, убедив Понтия Пилата, готового его выслушать, ге­рою не удается.

Значит ли это, что сама вера в добро безнадежно скомпромети­рована в булгаковском романе? Думаю, это не так. Ведь не случай­но же учение Иешуа, его жизнь и смерть, через много столетий привлекают Мастера, которого тоже отличает верность убеждени­ям. Подобно бродяге из Гамелеи, Мастер чутко откликается на че­ловеческие страдания, боль.

Однако ему трудно поверить в то, что всякий человек добр и на­до забывать людям любую обиду, идея всепрощения чужда Масте-

 

ру: он тоже верит в добро, но он знает и то, что победа добра воз­можна только в борьбе со злом.

Пока справедливость не пришла, пока не настал ее срок, устав­шего и побитого жизнью Мастера поддерживает лишь одно — вера в важность своего труда, в его необходимость, любовь к Маргарите. Маргарита пошла на сделку с дьяволом ради Мастера. Дьявол вос­хищается ею, ее любовью. Он отправил Мастера и Маргариту на по­кой. Именно такая судьба и у романа Булгакова.

Преодолев бесчисленные запреты, он пережил своего создателя и дошел до читателя. Перечитывая сегодня «Мастера и Маргари­ту», мы заново задумываемся над проблемами, которые, видимо, никогда не утратят своей актуальности. Не утратят потому, что, пока существует человек, ему неизбежно приходится делать в своей жизни выбор между добром и злом, между истиной и обма­ном.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *