ЖИЗНЬ В РАЮ? (идейный подтекст романа-антиутопии Е. И. Замятина «Мы»)

Инстинкт несвободы издревле
органически присущ человеку…
Е. Замятин. «Мы»
«Сигналом об опасности, угрожающей че-
ловеку, человечеству от гипертрофированной
власти машин и власти государства» назвал
роман Замятина Дж. Оруэлл.
Удивительно, но роман написан в 1920 го-
ду. Обладая редким даром предвидения, За-
мятин уже тогда обратил внимание на насто-
раживающие тенденции в политике молодого
государства — на потрясающее равнодушие
к судьбе отдельного человека, на бессмыс-
ленную зачастую жестокость, на безжалост-
ное разрушение многовековой культуры и
замену ее жалкой пародией — так называе-
мой «пролетарской культурой».
Когда роман был написан, о публикации
его в России и речи не шло. Замятин читал
его друзьям, знакомым и знакомым друзей.
Его слушали, затаив дыхание, потом устраи-
вали овации. В голодном, неотапливаемом Пе-
трограде (шел 1920 год, военный коммунизм,
многое уже пережито, но самые большие по-
трясения и жертвы еще были впереди) роман
воспринимался как откровение, но вряд ли
кто мог представить, насколько сбудутся его
пророчества.
С 1929 года, после выхода в Праге сокра-
щенного варианта «Мы» на русском языке,
началась травля. Замятин ожидал этого.
В 1921 году он еще пытался бороться: в ста-
тье «Я боюсь» он предупреждал, что насто-
ящая литература в России погибнет — ибо
ее «делают не исполнительные и благона-
дежные чиновники». Но время шло, и стало
ясно, что власти и не нужна настоящая ли-
тература — хватит и благонадежной ими-
тации. В 1931 году Замятин уехал за гра-
ницу. Англия приобрела талантливого писа-
теля и инженера. Россия, соответственно,
потеряла…
До 1988 года — 68 лет — жители нашей
страны были лишены возможности прочи-
тать гениальный роман своего соотечествен-
ника, роман, вызвавший бурю восторгов по
всему миру. Мы читали его не как преду-
преждение — скорее, как воспоминание.
Слишком многое он угадал в грядущем своей
страны.
«Любовь и голод правят миром». После
Великой Двухсотлетней войны между горо-
дом и деревней, оставшиеся 0,2 % населения
земли, граждане Единого Государства, каза-
лось бы, не знают этих проблем. Еду замени-
ла нефтяная пища, а вместо любви — право
на сексуальные контакты по талонам.
Единое государство — типичное тотали-
тарное государство в своем идеальном вопло-
щении. Слежка — за всеми и постоянная.
Преследование инакомыслящих доведено до
совершенства. Да и инакомыслящих вроде
быть не должно — детей воспитывает госу-
дарство, и главный постулат педагогики — ра-
зумная жестокость. Никакого свободомыслия,
никаких ненужных фантазий. А под конец
и вовсе — в качестве профилактики — всем
гражданам удаляется часть мозга, отвечаю-
щая за фантазию.
Даже имен бедняги не имеют, лишь «нуме-
ра» — да и зачем имена труженикам-муравь-
ям, каждый из которых знает свои обязаннос-
ти и больше ничем в принципе интересоваться
не должен. Ни мыслей, ни желаний — полное
блаженство. Вот еще бы научиться внешность
делать одинаковой — чтоб и тут исключить не-
равенство.
Нет и института семьи. Зачем муравью се-
мья? Его семья — муравейник. Семья отвле-
чет от главного — работы на благо Государст-
ва и Благодетеля.
Нет и дома — дом дарит одиночество, а
одиночество провоцирует вредные мысли. За-
чем честному гражданину прятаться от дру-
гих граждан? Достаточно комнаты с прозрач-
ными стенами.
Но… Великая сила любовь. Не та ее заме-
на, приятная и полезная для физиологии, по
разовым талонам, но дикая, нежданная, не-
управляемая, с болью, тревогой — и невыра-
зимым счастьем. Д-503 встречает .1-330, и вся
столь тщательно построенная система дает
трещину. Рушится стерильный мир. Ибо есть
теории — и есть Живая Жизнь, которую
можно обнести стеной, спрятать, заставить
забыть, но она все равно прорвется — биени-
ем сердца.
В романе много мелочей, до боли знако-
мых. Например, описание выборов. Разуме-
ется, выбирает народ, но кандидат неизмен-
но один — Благодетель, и «история Единого
Государства не знает случая, чтобы в этот
торжественный день хотя бы один голос ос-
мелился нарушить торжественный унисон».
Недаром день выборов давно переименован
в День Единения. А стоит найтись оппози-
ции — и они тут же объявляются больными,
ибо кто же в здравом уме может быть против
Благодетеля?
Милые прогулки по четыре в ряд, под
Марш Единого Государства, с восторженным
отбиванием такта, порядком смахивают на
былые демонстрации — демонстрации пре-
данности, лояльности, довольства своим по-
ложением. Ну и, естественно, «не омрачен-
ные безумием мыслей лица»…
А образ Благодетеля — «такой же муд-
рый и любяще-жестокий, как Иегова древ-
них». И эта всепоглощающая народная лю-
бовь к жестокости своего тирана…
Пугающе знакомо звучат планы «подчи-
нить неведомые существа, обитающие на
иных планетах, — быть может, еще в диком
состоянии свободы. Если они не поймут, что
мы несем им математически-безошибочное
счастье, наш долг заставить их быть счаст-
ливыми».
Главная философская мысль романа —
что важнее, Счастье или Свобода? Благоде-
тель, в духе Великого Инквизитора из «Бра-
тьев Карамазовых», рассуждает:
«О чем люди — с самых пеленок — моли-
лись, мечтали, мучились? О том, чтобы кто-
нибудь раз и навсегда сказал им, что такое
счастье — и потом приковал их к этому сча-
стью на цепь Е. Вспомните: в раю уже не
знают желаний, не знают жалости, не знают
любви, там — блаженные, с оперированной
фантазией (только потому и блаженные) —
ангелы, рабы Божьи…»
Не главному герою спорить — он слиш-
ком раздавлен и своей любовью, и боязнью,
что его лишь используют, да и не понимает
он ничего из происходящего, лишь корчится
от боли и страха его душа. Но почему же
разбегаются счастливые обитатели Единого
Государства во все стороны, и силой прихо-
дится загонять их в Операционные, ради их
же блага. А кое-кто и диверсии устраивает,
и готов на что угодно, лишь бы не это без-
думное существование. И не только мятеж-
ники, которым по обязанности положено
быть героями.
Покидает привычный мир, готова жить
с дикарями, в совершенно неподходящей для
нее обстановке О-90 — ради спасения буду-
щего ребенка. Оказывается, и сама природа
человека достаточно сильна. Как бы не выхо-
лащивали ее, она возьмет свое — либо не-
контролируемой любовью, либо «неумест-
ной» жаждой материнства.
И никакие гарантированные блага, ничья
«отеческая» забота не заменит обычной сво-
боды.
За годы, прошедшие после написания ро-
мана, многое произошло и в мире, и у нас
в стране. Те, кто воспринял роман как забав-
ную фантазию, с горечью убедились в своей
ошибке.
С середины восьмидесятых в Россию ста-
ла возвращаться ее Большая Литература —
что ж, «лучше поздно, чем никогда». Роман
«Мы» по-прежнему актуален — всегда нахо-
дятся люди с неуемным стремлением к «по-
рядку», «твердой руке», с жаждой постричь
всех под одну гребенку, которых раздражает
до боли любое проявление чьей-либо инди-
видуальности.


ИДЕЙНЫЙ СМЫСЛ РОМАНА Е. И. ЗАМЯТИНА «МЫ»

Дж. Оруэлл сказал в 1932 году о романе
Е.Замятина «Мы»: «…Этот роман — сигнал
об опасности, угрожающей человеку, челове-
честву от гипертрофированной власти машин
и власти государства — все равно какого».
Эта оценка идейного содержания романа до-
статочно правдива. Но все-таки его смысл не
сводится только к критике машинной циви-
лизации и отрицанию какой бы то ни было
власти.
В антиутопии Замятина, написанной в
1920 году, содержится явный намек на реа-
лии революционных преобразований в Рос-
сии. Со свойственным ему даром предвиде-
ния Замятин говорит своим романом, что вы-
бранный новым руководством страны путь
уводит от светлых идей социализма. Пи-
сатель уже в первые послереволюционные
годы стал замечать в «новой» жизни насто-
раживающие тенденции: излишнюю жесто-
кость власти, разрушение классической куль-
туры и других традиций в жизни общества,
например, в области семейных отношений.
Время доказало обоснованность полемики
Замятина с политической практикой первых
лет ‘Советской власти — именно так можно
определить задачу автора романа «Мы».
Действие в романе перенесено в далекое
будущее. После окончания Великой Двухсот-
летней Войны между городом и деревней че-
ловечество решило проблему голода — была
изобретена нефтяная пища. При этом выжи-
ло 0, 2 % населения земли. Эти люди и стали
гражданами Единого Государства. После
«победы» над голодом, государство «повело
наступление против другого владыки мира —
против Любви». Был провозглашен истори-
ческий сексуальный закон: «Всякий из нуме-
ров имеет право, как на сексуальный продукт,
на любой нумер». Для нумеров определили
подходящий табель сексуальных дней и вы-
давали розовую талонную книжку.
О жизни Единого Государства — «высо-
чайших вершинах в человеческой истории» —
рассказывает в романе талантливый инженер
Д-503, ведущий записи для потомков. В его
дневниках раскрыты особенности политики,
культуры Единого Государства, характерные
взаимоотношения между людьми. В начале
романа Д-503 придерживается традиционных
для людей Единого Государства взглядов. За-
тем под влиянием знакомства с революцио-
неркой .1-330 и любви к ней многое в его миро-
воззрении меняется.
Сначала Д-503 предстает перед нами как
восторженный почитатель Благодетеля. Он
восхищается достигнутым в государстве ра-
венством: все нумера одинаково одеты, живут
в одинаковых условиях, имеют равное сексу-
альное право. Очевидно, что автор романа не
согласен с рассказчиком. То, что Д-503 кажет-
ся равенством, расценивается Замятиным как
ужасающая одинаковость. Вот как он описы-
вает прогулку: «Мы шли так, как всегда,
то есть так, как изображены воины на асси-
рийских памятниках: тысяча голов — две
слитных интегральных ноги, две интеграль-
ных в размахе руки». Это же видно и во вре-
мя выборов главы Государства, результат ко-
торых предрешен заранее: «История Единого
Государства не знает случая, чтобы в этот
торжественный день хотя бы один голос ос-
мелился нарушить торжественный унисон».
В рассуждениях же Д-503 о беспорядочности
«выборов у древних» как бы от противного
раскрывается позиция автора. Демократиче-
ские выборы он считает единственно прием-
лемыми.
Замятин с удивительной прозорливостью
описал ту пародию на выборы, которая в
Стране Советов долгое время выдавалась за
сами выборы. Кандидат на пост главы Едино-
го Государства всегда один и тот же — Бла-
годетель. При этом в государстве провозгла-
шено народовластие…
В романе показана жизнь типичного то-
талитарного государства, со всеми присущи-
ми ему атрибутами. Здесь и слежки за ну-
мерами, и преследования инакомыслящих.
Интересы людей полностью подчинены ин-
тересам государства. У нумеров не может
быть индивидуальности, на то они и нумера,
чтобы отличаться только своим порядковым
числом. Коллективное стоит в таком госу-
дарстве на первом плане: «»Мы» — от бога,
а «Я» — от диавола». Семья здесь подмене-
на талонным правом: Да и жилье, предо-
ставленное нумерам, навряд ли можно на-
звать домом. Они живут в многоэтажных до-
мах, в комнатах с прозрачными стенами,
благодаря чему за ними можно беспрепятст-
венно вести наблюдение.
Единое Государство нашло управу на
непослушных — в результате Великой
операции, которой были насильственно
подвергнуты все нумера, им была выреза-
на фантазия. Куда надежнее защита от
инакомыслия! Замятин пишет, что в ре-
зультате этой операции герои становятся
похожими на «какие-то человекообразные
тракторы». Д-503 после операции оконча-
тельно отказывается от возникших у него
под влиянием .1-330 дерзких мыслей. Теперь
он не колеблясь идет в Бюро Хранителей и
доносит на повстанцев. Он становится «до-
стойным гражданином Единого Государст-
ва». Так сбылись слова Благодетеля о рае,
как о месте, где пребывают блаженные, ли-
шенные желаний люди с вырезанной фан-
тазией.
В Едином Государстве проводятся экспе-
рименты не только над людьми. Мы видим,
во что превращается природная среда. В го-
роде, где в основном происходит действие, нет
ничего живого. Мы не слышим птиц, шелеста
деревьев, не видим солнца {солнце, светившее
в мире древних, казалось Д-503 «диким»),
Технократическому городу-государству про-
тивопоставлен в романе мир за Стеной —
Живая Природа. Там, за Стеной, жили «есте-
ственные» люди — потомки тех, кто ушел по-
сле двухсотлетней войны в леса. В жизни
этих людей есть свобода, они воспринимают
окружающий мир эмоционально. Однако За-
мятин не считает этих людей идеальными —
они далеки от технического прогресса, поэтому
их общество находится в примитивной стадии
развития.
Тем самым Евгений Замятин выступает за
формирование гармоничного человека. Нумера
и «естественные» люди — это крайности. Меч-
ты Замятина о гармоничном человеке можно
найти в размышлениях Д-503 о «лесных» лю-
дях и нумерах; «Кто они? Половина, которую
мы потеряли, Н2 и О …нужно, чтобы половины
соединились…»
Идейный смысл произведения раскрыва-
ется в сцене восстания членов революцион-
ной организации «Мефи» и ее сторонников.
Стена, отделяющая тоталитарный мир горо-
да-государства от свободного мира, взорва-
на. В городе сразу раздается птичий го-
мон — туда приходит жизнь. Но восстание
в романе разгромлено, и город опять отделен
от внешнего мира. Единое Государство вновь
воздвигло стену, навсегда отрезавшую лю-
дей от свободной жизни. Но конец романа не
безнадежен: за Стену, к «лесным» людям
удалось уйти «противозаконной матери» О-90.
Родившийся в естественном мире ее ребе-
нок от Д-503, по замыслу Замятина, должен
стать одним из первых совершенных людей,
в котором соединятся две распавшиеся по-
ловины.
Своим романом Замятин решает ряд
важнейших общечеловеческих и политичес-
ких проблем. Главными в романе являются
темы свободы и счастья, государства и лич-
ности, столкновение индивидуального и кол-
лективного. Замятин показывает, что не мо-
жет быть благополучным общество, не счи-
тающееся с запросами и интересами своих
граждан, с их правом на выбор. Политичес-
кое значение романа «Мы» точно определил
историк Ч. Уолш: «Замятин и другие авторы
антиутопий предупреждают нас не об оши-
бочных политических теориях, но о том чу-
довищном, во что может вылиться изначаль-
но хорошее политическое движение, если
оно извращается».
Судьба этого произведения, которое впер-
вые было опубликовано на родине автора толь-
ко спустя почти 70 лет, в 1988 году, доказы-
вает его острую проблематику и политичес-
кую направленность. Недаром роман вызвал
в России в 20-х годах живой интерес, хотя
современники Замятина не могли его увидеть
напечатанным. Это произведение будет ак-
туальным всегда — как предупреждение
о том, как разрушает тоталитаризм естест-
венную гармонию мира и личности.


МОЕ ОТКРЫТИЕ Е. И. ЗАМЯТИНА

Еще полгода назад Евгений Замятин был мне неизвестен и не­интересен. Меня привлекали произведения классиков русской лите­ратуры. Например, пьесы Островского «На всякого мудреца доволь­но простоты», «Таланты и поклонники», «Волки и овцы». Я люблю читать и перечитывать повести «Первая любовь», «Вешние воды». В этих произведениях описаны трагическая любовь, разочарование. В них писатель дает ощутить красоту природы, силу первого чувства. Также меня привлекает творчество Анненского своей душевной кра­сотой и неподдельной грустью. Мне близки такие произведения.

Продолжить чтение


РОМАН-ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ (Е. И. Замятин. «Мы»)

Роман Евгения Замятина «Мы» был написан в последние годы Гражданской войны, когда было уже понятно, что власть останется в руках большевиков. В это время общество волновал вопрос о том, какое будущее ждет Россию, и многие писатели и общественные де­ятели пытались дать на него свой ответ.

Продолжить чтение


«МЫ» Е. И. ЗАМЯТИНА — РОМАН-АНТИУТОПИЯ

«Будущее светло и прекрасно9, — писал в своем небезызвестном романе «Что делать?» идеолог русской революции Н. Г. Чернышев­ский. С ним соглашались многие русские писатели прошлого столе­тия, создавшие свои варианты социальных утопий, а именно: Л. Н. Толстой и Н. А. Некрасов, Ф. М. Достоевский и Н. С. Лесков. XX век внес в этот хор писательских голосов свои коррективы: в нашу историю пришло то, что получило название эпохи тоталита­ризма. Украсив себя лозунгами о социалистическом рае на земле, революционная власть провозгласила главенство политики над ис­кусством, наукой, над человеческой личностью с ее неповторимым духовным миром. В связи с этим литература рассматривалась всего лишь как послушный инструмент политического режима. Но даже в таких тяжелых условиях подлинный художник оставлял за собой право беспристрастного суда над временем и людьми. Пример то­му — роман Евгения Ивановича Замятина «Мы», увидевший свет в далеком 1925 году.

Продолжить чтение


ПРОБЛЕМАТИКА РОМАНА Е. И. ЗАМЯТИНА «МЫ»

Роман Евгения Замятина «Мы» написан в 1921 году. Время бы­ло сложное, и поэтому, наверное, произведение написано в необыч­ном жанре «книги-утопии», модном в этот период. В жизни и твор­честве Е, Замятина роман «Мы» сыграл важную роль. Дело в том, что этот роман не удалось опубликовать в России. Он издавался и на чешском языке, и на английском. Только в 1988 году россий­ские читатели получили возможность прочитать роман Замятина. Над этим романом он работал в годы Гражданской войны.

Продолжить чтение