Сочинение «Возвращение домой»

Когда я возвращаюсь домой из долгой поездки, или после короткого отсутствия, необъяснимая волна смеси радости и грусти охватывает меня. В своих странствиях я часто забываю о доме в суете новых лиц и чрезмерного общения. Но когда возвращаюсь домой на поезде или автобусе, у меня обнаруживается странная потребность вспоминать и анализировать, а может и сравнивать дом с тем местом, где я отдыхала. Я сравниваю запахи дома, с его теплым душистым ароматом отцовского табака и маминых пирогов с тем местом, где отдыхала в Италии, понимаю: дом мне роднее и ближе.
Продолжить чтение

Сочинение на тему: «Чацкий – победитель или побеждённый?»

Сочинение на тему: «Чацкий – победитель или побеждённый?»

Комедия А. Грибоедова «Горе от ума» стоит каким-то особняком в русской литературе и от других классических произведений отличается более крепкой живучестью слова. Главным персонажем комедии является Чацкий, без которого просто не было бы комедии, а получилась бы простая картина нравов того времени.
Продолжить чтение

БЕСЦЕННЫЙ ДАР (по рассказу О. Генри «Дары волхвов», вариант 1)

Рассказ американского писателя О. Генри
«Дары волхвов» — это история любви двух
людей: Джима и Деллы. Действие происхо-
дит перед Рождеством.
Молодые муж и жена живут очень бедно.
Джим зарабатывает двадцать долларов в не-
делю, и этого им едва хватает на оплату
квартиры (восемь долларов в неделю) и пи-
тание. Раньше он зарабатывал тридцать, но
теперь дела пошли хуже. Делла хочет сде-
лать своему любимому подарок на Рождест-
во, но у нее есть всего только один доллар
и восемьдесят семь центов. Бедная молодая
женщина не знает, как поступить, ведь этих
денег ей не хватит на подарок. За каждый
цент ей приходилось спорить с торговцами
так, что ей самой было стыдно. Но и это не
помогло Делле отложить достаточно денег на
подарок.
И тут ей пришла в голову идея: она ре-
шила расстаться со своими шикарными воло-
сами. Они у Деллы были удивительно краси-
вые: когда она их распускала, «волосы Дел-
лы рассыпались, блестя и переливаясь, точн-0
струи каштанового водопада. Они спускались
ниже колен и плащом окутывали почти всю
ее фигуру». Надо сказать, что ее волосы бы-
ли одним из двух сокровищ, принадлежав-
ших их семье. Вторым были золотые часы,
перешедшие к Джиму от его отца и деда.
Делле было очень жалко расставаться со
своим сокровищем, но рйди того, чтобы сде-
лать подарок любимому человеку, она все-
таки решилась на это. И пошла к женщине,
которая покупала волосы, и продала ей свои
за двадцать долларов. После этого Делла, как
на крыльях, полетела по городу искать пода-
рок Джиму. И нашла. Она увидела в витри-
не замечательную цепочку из платины для
часов (а надо сказать, что у Джима часы ви-
сели на кожаном ремешке и их было стыдно
доставать в приличном обществе).
Довольная Делла поспешила домой, что-
бы к приходу мужа успеть приготовить пра-
здничный ужин. Свои короткие теперь воло-
сы она укладывала почти сорок минут: «Она
достала щипцы для завивки, зажгла газ и
принялась исправлять разрушения, причи-
ненные великодушием в сочетании с любо-
вью. А это всегда тягчайший труд, друзья
мои, исполинский труд». Теперь у нее на го-
лове вместо пышных и густых волос красова-
лись маленькие локончики, которые прида-
вали ей вид немножко мальчишеский. Посмо-
трев на себя в зеркало, Делла только вздохну-
ла и сказала сама себе: «Но что же мне было
делать, ах, что же мне было делать, раз у ме-
ня был только доллар и восемьдесят семь
центов!» Вот на какие жертвы способна на-
стоящая женщина ради любви.
Наконец, в семь часов вечера, домой вер-
нулся Джим. Когда он увидел, что Делла по-
стриглась, то долго не мог прийти в себя. Он
смотрел на нее со странным выражением ли-
ца: «Это был ни гнев, ни удивление, ни уп-
рек, ни ужас — ни одно из тех чувств, кото-
рых можно было бы ожидать. Он просто смо-
трел на нее, не отрывая взгляда, и лицо его
не меняло своего странного выражения».
Когда наконец Джим пришел в себя, он
понял, что стало причиной такой его реак-
ции: своей любимой в подарок на Рождество
он купил прекрасный набор гребней. Это был
«тот самый набор гребней — один задний
и два боковых, — которым Делла давно уже
благоговейно любовалась в одной витрине
Бродвея». Но, к несчастью, расчесывать ими
было уже нечего.
Но еще больший удар ожидал влюблен-
ных, когда Делла показала свой подарок.
Увидев цепочку, Джим только улыбнулся
и сказал: «Придется нам пока спрятать наши
подарки, пусть полежат немножко. Они для
нас сейчас слишком хороши. Часы я продал,
чтобы купить тебе гребни». Так что замеча-
тельная цепочка была уже не нужна. Так же,
как и гребни.
Мне кажется, что, несмотря на такую не-
удачу с подарками, Делла и Джим подарили
друг другу что-то большее. Они показали,
что, несмотря на все трудности жизни, каж-
дый из них заботится в первую очередь о
своем любимом человеке, а не о себе. Каж-
дый из них расстался с самым ценным, что
у него было, лишь бы его вторая половина
была счастлива.
Я думаю, что это яркий пример того, как
людям надо любить, заботиться и не забы-
вать друг о друге ни на минуту. В мире нет
ничего ценнее любви, и никакие подарки, да-
же самые дорогие, не могут заменить это
чувство.
В этом рассказе О. Генри говорится о том,
что бедность не может помешать двум по-на-
стоящему близким людям любить. И как
торжественно в конце рассказа звучат слова:
«да будет сказано в назидание мудрецам на-
ших дней, что из всех дарителей эти двое бы-
ли мудрейшими. Из всех, кто подносит и при-
нимает дары, истинно мудры лишь подобные
им. Везде и всюду. Они и есть волхвы».

ПРОБЛЕМА НРАВСТВЕННОГО ВЫБОРА В ПОВЕСТИ В. БЫКОВА «СОТНИКОВ»

«Война есть противное человеческому ес-
теству состояние», — писал Лев Толстой, и
мы вынуждены согласиться с этим утверж-
дением, ведь война приносит страх, кровь,
слезы. Война также является и испытанием
для человека.
Проблема нравственного выбора героя на
войне характерна для всего творчества
В. Быкова. Эта проблема ставится практи-
чески во всех его повестях: «Альпийская
баллада», «Обелиск», «Сотников» и других.
В повести Быкова «Сотников» подчеркнуто
заострена тема подлинного и мнимого героиз-
ма, которая составляет суть сюжетной кол-
лизии произведения.
В повести сталкиваются не представите-
ли двух разных миров, а люди одной стра-
ны. Герои повести — Сотников и Рыбак —
в обычных условиях, возможно, и не прояви-
ли бы свою истинную натуру. Но во время
войны Сотников с честью проходит через
тяжелые испытания и принимает’ смерть,
не отрекаясь от своих убеждений, а Рыбак
перед лицом смерти меняет свои убеждения,
предает Родину, спасая свою жизнь, которая
после предательства теряет всякую цену. Он
фактически становится врагом. Он уходит
в мир иной, чуждый нам, где личное благопо-
лучие ставится выше всего, где страх за свою
жизнь заставляет убивать и предавать. Пе-
ред лицом смерти человек остается таким,
каков он есть на самом деле. Здесь проверя-
ется глубина его убеждений, его гражданская
совесть.
Идя на задание, они по-разному реагиру-
ют на предстоящую опасность, и кажется,
что сильный и сообразительный Рыбак более
подготовлен к подвигу, чем хилый, больной
Сотников. Но если Рыбак, который всю жизнь
«ухитрялся найти какой-нибудь выход», вну-
тренне готов к предательству, то Сотников до
последнего дыхания остается верным долгу
человека и гражданина. «Что ж, надо было
собрать в себе последние силы, чтобы с до-
стоинством встретить смерть… Иначе зачем
тогда жизнь? Слишком нелегко дается она
человеку, чтобы беззаботно относиться к ее
концу».
В повести Быкова каждый занял в ряду
жертв свое место. Все, кроме Рыбака, про-
шли свой смертный путь до конца. Рыбак
стал на путь предательства только во имя
спасения собственной жизни. Жажду про-
должения жизни, страстное желание жить
почувствовал следователь-предатель и, поч-
ти не раздумывая, в упор ошеломил Рыбака:
«Сохраним жизнь. Будешь служить великой
Германии». Рыбак еще не согласился идти в
полицаи, а его уже избавили от пыток. Рыбак
не хотел умирать и кое-что выболтал следо-
вателю.
Сотников во время пытки терял сознание,
но не сказал ничего. Полицаи в повести изоб-
ражены тупыми и жестокими, следователь —
хитрым и жестоким.
Сотников примирился со смертью. Он хо-
тел бы умереть в бою, но это стало для него
невозможно. Единственное, что ему остава-
лось, определиться в отношении к людям, ока-
завшимся рядом. Перед казнью Сотников по-
требовал следователя и заявил: «Я — парти-
зан, остальные тут ни при чем». Следователь
приказал привести Рыбака, и тот согласился
поступить в полицию. Рыбак старался убедить
себя, что он не предатель, что убежит.
В последние минуты жизни Сотников не-
ожиданно утратил свою уверенность в праве
требовать от других того же, чего он требует
от себя. Рыбак стал для него не сволочью,
а просто старшиной, который как гражданин
и человек не добрал чего-то. Сотников не ис-
кал сочувствия в толпе, окружавшей место
казни. Он не хотел, чтобы о нем плохо дума-
ли, и разозлился только на выполнявшего
обязанности палача Рыбака. Рыбак извиня-
ется: «Прости, брат». «Иди ты к черту!» —
следует ответ.
Что случилось с Рыбаком? Он не одолел
судьбы заплутавшегося на войне человека.
Он искренне хотел повеситься. Но обстоя-
тельства помешали, и остался шанс выжить.
Но как выжить? Начальник полиции полагал,
что «подобрал еще одного предателя». Вряд
ли начальник полиции понимал, что творит-
ся в душе этого человека, запутавшегося,
но потрясенного примером Сотникова, кото-
рый был кристально честным, выполнившим
долг человека и гражданина до конца. На-
чальник увидел будущее Рыбака в служении
оккупантам. Но писатель оставил ему воз-
можность иного пути: продолжение борьбы
с врагом, возможное признание в своем паде-
нии товарищам и, в конечном итоге, искупле-
ние вины.
Произведение проникнуто раздумьями
о жизни и смерти, о человеческом долге и гу-
манизме, которые несовместимы • с любым
проявлением эгоизма. Углубленный психоло-
гический анализ каждого поступка и жеста
героев, мимолетной мысли или реплики —
одна из самых сильных сторон повести «Сот-
ников».
Папа Римский вручил писателю В. Быко-
ву за повесть «Сотников» специальный приз
католической церкви. Этот факт говорит о
том, какое общечеловеческое, нравственное
начало усматривается в этом произведении.
Огромная нравственная сила Сотникова со-
стоит в том, что он сумел принять страдания
за свой народ, сумел сохранить веру, не под-
даться той низменной мысли, которой под-
дался Рыбак. «Все равно сейчас смерть не
имеет смысла, она ничего не изменит». Это
не так — страдания за народ, за веру всегда
имеют смысл для человечества. Подвиг все-
ляет нравственную силу в других людей, со-
храняет в них веру.

ФЕНОМЕН В. ВЫСОЦКОГО

Культовая фигура восьмидесятых. Кассе-
ты с его песнями переписывали бесконеч-
но — и затирали до дыр от постоянного про-
слушивания. Его обожали все — и подрост-
ки, хриплыми голосами в подъездах певшие
«под Высоцкого», и заядлые театралы, и
пьющие офицеры в дальних гарнизонах, и
интеллигенты, и уголовники, и диссиденты,
и кагэбэшники. От тайги до британских мо-
рей. И каждый находил свое, лишь про него
сказанное, до боли родное. Было и про те-
щу. Было и про свободу. Было и про войну.
И про спорт. И про алкоголиков. И про ши-
зофреников. И про моряков-шоферов. И про
скалолазов. И все — неожиданно, искренне,
забавно, без дурного официоза и лишней
слезливости.
Органический сплав артистического да-
рования, своеобразной манеры исполнения и
искренности сотворил чудо. Но и тексты пе-
сен, сами по себе, не только «приходились ко
двору», но и легко запоминались, станови-
лись истинно народными — и при этом горя-
чо любимыми. Как, например, тут же разо-
шлась по стране после фильма «Вертикаль»
«Песня о друге»:
Если друг оказался вдруг
И не друг и не враг, а так…
Если сразу не разберешь,
Плох он или хорош,…
Он много писал и пел о войне. О войне
тогда писали все. Но в его песнях звучало
личное: не то, что чувствовала страна, обще-
ственность и т. п., не то, что полагалось чув-
ствовать, а то, что действительно чувствова-
лось — и оно не казалось мельче, а затраги-
вало глубже.
Его песни о войне удивительно человечны.
…Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя…
И как пронзительно звучит:
Нынче вырвалось — будто из плена весна —
По ошибке окликнул его я:
«Друг, оставь покурить!» — а в ответ —
тишина…
Он вчера не вернулся из боя.
Его песни — своеобразная энциклопедия
народной жизни. Сатира, гротеск — и тут же
глубоко лирические строки, и очень личные,
наболевшие…
Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза.
Досадно мне, коль слово «честь» забыто
И коль в чести наветы за глаза.
Когда я вижу сломанные крылья,
Нет жалости во мне, и не спроста:
Я не люблю насилья и бессилья,
Вот только жаль распятого Христа.
Я не люблю себя, когда я трушу,
Я не терплю, когда невинных бьют.
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Тем более, когда в нее плюют.
Он работал с полной самоотдачей, «на нер-
ве», загоняя себя, как лошадь. И сам чувство-
вал, что чересчур… но натура не позволяла
жить по-другому. Будто предчувствовал, что
жить осталось немного.
Сгину я — меня пушинкой ураган сметет
с ладони,
И в санях меня галопом повлекут по снегу
утром, —
Вы на шаг неторопливый перейдите,
мои кони,
Хоть немного, но продлите путь
к последнему приюту!
Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!
Не указчики вам кнут и плеть!
Но что-то кони мне попались
привередливые —
И дожить не успел, мне допеть не успеть.
Обстановка в стране была не самая под-
ходящая для искренности. Он вкалывал, как
каторжный — в театре, на концертах — но
было ощущение, что все впустую, что Слово
вязнет в паутине лжи и лицемерия. Его обо-
жала страна — от мала до велика, — а офи-
циально его как бы и не было. Самопальны-
ми кассетами можно было заполнить не-
большое море, а пластинок — раз-два и
обчелся.
Так и жил. Мотался с гастролями. Вы-
ступал в каких-то захолустных клубах и
дико уставал. Мучила депрессия, пытался
спасаться извечным русским средством —
алкоголем и новомодным иностранным —
наркотиками. Что только приблизило раз-
вязку.
Благодаря Высоцкому, Галичу, Окуджа-
ве, Визбору, Киму давно забытый — сред-
невековый — жанр бардовской песни обрел
новую жизнь, завоевал заслуженные лю-
бовь и уважение. Но, не будь Высоцкого, ав-
торская песня осталась бы увлечением до-
вольно небольшой группы приверженцев.
Высоцкий в качестве аудитории подарил ей
всю страну.
Настало новое время. И прозвучали но-
вые песни: Андрей Макаревич, Виктор Цой,
Илья Кормильцев, Юрий Шевчук, Борис
Гребенщиков… Не будь у их авторов детско-
го увлечения Высоцким — услышали ли бы
мы их?