Сочинение «А за окном…»

Вечер. За окном темно, холодно, воет ветер и все покрыто снегом. Я сижу в своей комнате. Горит яркий свет настольной лампы, слипаются и болят глаза, но я продолжаю читать и записываю основные мысли, чтобы лучше запомнить. Уже поздно, жутко хочется спать, но я через силу заставляю себя сосредоточиться: завтра опрос.
Продолжить чтение

В. С. ВЫСОЦКИЙ МОИ ЛЮБИМЫЙ ПОЭТ

Владимир Высоцкий. Это имя знакомо
каждому русскому человеку. К нему можно
относится по-разному: можно любить и нена-
видеть, признавать и не признавать.
К нему нельзя быть равнодушным. Ведь
все его песни-стихи написаны кровью серд-
ца. Не случайно, наверное, выбрано название
его первого сборника — «Нерв». Владимир
Высоцкий — это феномен 70-х годов. Кто-то
из критиков сказал, что наступит время, и
будут изучать эпоху 70-х годов по творчест-
ву В. Высоцкого. Необычно для поэта начи-
нал В. Высоцкий свое творчество. Его первы-
ми произведениями были пародии на так на-
зываемый «блатной» фольклор. Но те, кто
любит у Высоцкого стихи и песни только это-
го жанра, не знают о Высоцком ничего.
Позже, когда Высоцкий уже обрел опыт
в поэзии, в его творчестве стали поднимать-
ся серьезные темы: любовь, прошедшая вой-
на, отношения между людьми и так далее.
Кажется, что перед нами разные поэты, на-
столько разнообразен Высоцкий. То это неж-
но влюбленный мужчина:
Я дышу, — и, значит, я люблю!
Я люблю, — и, значит, я живу!
Его лирические стихи навеяны огромной
любовью к Марине Влади. Это была странная
любовь, месяцами они не виделись, общаясь
лишь по телефону, но эту любовь Высоцкий
пронес через всю жизнь.
То поэт преображался в бывалого фрон-
товика, прошедшего всю войну:
Наконец-то нам дали приказ наступать,
Отбирать наши пяди и крохи.
Но мы помним, как солнце отправилось
вспять
И едва не взошло на востоке.
Многие воевавшие люди действительно
принимали Высоцкого за фронтовика, писали
ему письма, в которых спрашивали, не их ли
он однополчанин. Высоцкого очень трогали
эти письма, и он часто говорил: «Лучше по-
лучать письма, где тебя принимают за своего
однополчанина, чем письма, где тебя считают
товарищем по камере». Поэт считал, что хоть
война давно закончилась, но в памяти народа
должна остаться вечная память о погибших
в боях за Отечество:
Здесь раньше вставала земля на дыбы,
А нынче гранитные -плиты,
Здесь нет ни одной персональной судьбы,
Все судьбы в единую слиты.
У братских могил нет заплаканных вдов,
Сюда ходят люди покрепче.
На братских могилах не ставят крестов,
Но разве от этого легче?..
Значительное место в поэзии Высоцкого
занимает сатира, в которой поэт высмеивает
различные пороки общества: пьянство, бес-
культурье, хамство, клевета:
Ходят сплетни, что не будет больше слухов,
И ходят слухи, будто сплетни запретят…
Ни для кого не секрет, что он был болен ал-
коголизмом, принимал наркотики. Но он никог-
да не жаловался на свою судьбу. Были момен-
ты, когда поэт был близок к самоубийству:
Даже от песен стал уставать,
Лечь бы на дно, как подводная лодка,
Чтоб не могли запеленговать…
Много было у Высоцкого друзей. Были
среди них настоящие, но были и «однодневки»,
случайные собутыльники, и те, кто после его
смерти стали сами себя называть «друзьями
Володи». Вот эти-то «друзья» и не давали ему
печататься в годы опалы. А настоящим своим
друзьям он посвящал стихи:
Он не вышел ни званьем, ни ростом,
Не за славу, не за плату.
А на свой необычный манер
Он по жизни шагал над помостом
По канату, натянутому, как нерв!
Это стихотворение посвящено клоуну Ле-
ониду Енгибарову, умершему на арене.
Несколько стихотворений Высоцкого по-
священо сталинским лагерям, точнее, обитате-
лям этих лагерей. Однажды ему рассказали
историю удачного побега: трое мужчин вырва-
лись из лагеря. В долгих исканиях по тайге они
голодали, так как дичь попадалась редко.
И старик, чувствуя близкий конец, за-
ставляет двух молодых людей поклясться,
что когда он умрет, они разрежут его на ку-
ски и будут есть его мясо, чтобы выжить и
свидетельствовать. Вместе с ними свидете-
лем выступает поэт.
Вот уже много лет, как нет с нами Влади-
мира Высоцкого, но он живет в наших душах,
в наших умах. Высоцкий пел под гитару, но
считал себя поэтом. Он и был поэт.
Интересен тот факт, что если он писал
песни о моряках, то моряки считали его сво-
им, если об альпинистах, то — альпинистом,
если о заключенных, то думали, что он «си-
дел». На самом деле ничего этого не было в
действительности. Он как очень талантли-
вый человек как-то особым чутьем угады-
вал тему, доносил до слушателя именно тот
смысл, который был заложен в песне. Это
говорит о необычайном таланте Владимира
Высоцкого.
Высоцкий умер, безвременно ушел еще мо-
лодым. Но он надолго останется в сердце свое-
го благодарного народа.

ВЕЛИЧАЙШЕЕ ДЕЛО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ!

Великая Отечественная война — это ог-
ромная душевная рана в человеческих серд-
цах. Началась эта страшная трагедия двадцать
второго июня тысяча девятьсот сорок первого
года, а закончилась только через четыре года,
через четыре тяжелых года — девятого мая
тысяча девятьсот сорок пятого года. Это была
самая величайшая война за всю историю чело-
вечества.
Огромное количество людей погибло в
этой войне. Ужасно подумать, что в этой тра-
гедии принимали участие наши сверстники
и даже дети тринадцати-четырнадцати лет.
Люди отдавали свои жизни за свою Родину,
за своих товарищей. Даже городам, которые
выстояли весь напор гитлеровской армии,
присвоили звание героев.
Очень много вытерпел российский народ
в эти четыре года. Вспомните героический
подвиг Ленинграда: девятьсот дней держа-
лись люди в окруженном городе и не отдали
его! Люди выдерживали мороз, холод, голод,
вражеские бомбардировки, не спали, ночева-
ли на улице. Вспомните Сталинград! Вспом-
ните другие города! Перед этими подвигами
мы должны, обязаны склонить голову. Не-
давно мы отмечали пятидесятипятилетие по-
беды, но задумайтесь: какой ценой досталось
нам эта победа! Россия в это время отдавала
все фронту. Люди считали святым отдать
жизнь для победы. Сколько миллионов лю-
дей погибло в эту войну! Матерям и женам
некогда было оплакивать своих родных, вое-
вавших в окопах, они сами брали в руки ору-
жие и шли на врага.
Россию считали страной-освободительни-
цей. Она не только изгнала фашистскую ар-
мию из своих пределов, а освободила другие
страны, находящиеся под гнетом фашизма.
Немногие дошли до Берлина, но слава погиб-
ших, их имена живут в наших сердцах.
В Великую Отечественную войну люди
показали, на что способен российский народ
и какая великая и могущественная наша
страна. И теперь, в наше время, я презираю
тех людей, которые смеются над событиями
минувших дней. Я считаю, что наше поколе-
ние никогда не смогло бы повторить подвиг
наших предков, Хотя если подумать, ведь не
так давно это было, и страшно то, что многие
уже забывают это. А жаль…
Люди! Вы должны помнить тех, кто со-
вершил этот подвиг во имя нашей Родины!
Сколътсо войною задето
Седых и детских голов?!
Мы о войне этой знаем
Лишь по рассказам отцов.

ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ТРАГЕДИЯ

Какие бы ни были высокие
наши устремления, война все
равно оставалась для нас чело-
веческой трагедией от своего
первого и до последнего дня…
К. Симонов
Часто слышим: «в войне», «о войне», «н;
войне». Странно: пропускаем мимо ушей
не вздрагиваем, даже не останавливаемся
Потому что некогда? Или потому, что, «все
зная о войне, мы не знаем только одного —
что это такое? А ведь война — это прежд
всего смерть. Не вообще смерть, а смерт
конкретного человека. Необходимо остано
виться и подумать: такого же человека, ка
я. А я всегда спешу, мне некогда. Но все-та
ки в последнее время все чаще и чаще ид
с букетом полевых цветов к Вечному огни
Для меня в его трепете — признание живы
мертвым.
Светом скорби людской озарены имена
павших. Миллионы жизней унесла война. Не
было семьи, не потерявшей отца или сына,
мать, брата, сестру, дочь. Не было дома, ко-
торого бы не коснулось горе.,.
Весело щебечут птицы, шелестит листва,
а память возвращает к трагическим страни-
цам повести Бориса Васильева «А зори здесь
тихие». Погибли все девушки, и с гибелью
каждой из них «оборвалась маленькая ниточ-
ка в бесконечной пряже человечества». Ост-
ро ощущаю сейчас горечь от невозвратимос-
ти потерь, а слова старшины Васкова воспри-
нимаю как трагический реквием: «Здесь
у меня болит, — он ткнул в грудь, — здесь
свербит, Рита. Так свербит! Положил ведь я
вас, всех пятерых положил».
Как к незаживающей ране, прикасаюсь
к повести Константина Воробьева «Убиты
под Москвой». Это произведение не про-
чтешь просто так, на сон грядущий, потому
что от него, как от самой войны, болит серд-
це, сжимаются кулаки и хочется единствен-
ного: чтобы никогда-никогда не повторилось
то, что произошло с кремлевскими курсан-
тами, погибшими под Москвой. Учебная
рота шла на фронт. Их было двести сорок
человек. Молодые, красивые ребята, воору-
женные «новейшими винтовками», которые
годны были лишь для парадов, шли молод-
цеватым шагом по площади. Писатель по-
стоянно выхватывает из безликого множества
одно-два веселых лица, дает нам возмож-
ность услышать чей-то звонкий, мальчише-
ский голос, увидеть Алексея Ястребова,
несущего в себе «какое-то неуемное прита-
ившееся счастье» и радость от ощущения
красоты утра и гибкости своего молодого те-
ла. Курсантов переполняет чувство радости
и счастья, а мне хочется кричать от боли:
ведь по названию повести я знаю, что все
они погибнут. Через несколько дней будут
первые жертвы, первый бой и первый бе-
зумный страх перед смертью, будет и пер-
вая бурная радость победы… Но закончит-
ся все это трагической гибелью роты, опи-
санной Воробьевым поразительно сильно.
Дрожь земли, «отвратительный вой прибли-
жающихся бомб», фонтаны взрывов, смятые
каски, поломанные винтовки, автоматные
очереди — это кромешный ад войны, в эпи-
центре которого — курсанты, «до капли по-
хожие друг на друга, потому что все были
с раскрытыми ртами и обескровленными ли-
цами». К.Воробьев не показывает финал этой
сцены. Не зная деталей, я знаю главное —
рота истреблена.
Кровью,сердца написана и повесть К. Во-
робьева «Это мы, Господи!» — еще одна
страница, самая кошмарная и бесчеловечная,
из летописи второй мировой войны. В этом
произведении мы видим новый трагический
лик войны — плен. В плену были разные лю-
ди; мужественные находили силы бороться,
устраивали побеги; слабые покорились и
ждали своей участи — такие вызывают толь-
ко жалость и презрение. Но все пленные за-
служивают милосердия.
В самом заглавии повести слышится го-
лос-стон измученных пленных: «Мы готовы
к смерти, к тому, чтобы быть принятыми то-
бой, Господи. Мы прошли все круги ада,
но свой крест несли до конца, не потеря-
ли в себе человеческое». Потрясают картины
плена, в которых отразилась невероятная
трагедия безвинных жертв: «В лагере были
эсэсовцы, вооруженные… железными лопата-
ми. Они уже стояли, выстроившись в ряд.
Еще не успели закрыться ворота лагеря за
изможденным майором Величко, как эсэсов-
цы с нечеловеческим гиканьем врезались в
гущу и начали убивать их. Брызгала кровь,
шматками летела срубленная ударом лопаты
кожа. Лагерь огласился рыком осатаневших
убийц, стонами убиваемых, тяжелым топо-
том ног в страхе метавшихся людей. Умер на
руках у Сергея капитан Николаев. Лопата
глубоко вошла ему в голову, раздвоив че-
реп». Безмерные страдания, жуткое обличье
полуживых существ, скелетов, обтянутых
кожей, стон, вырывающийся из окровавлен-
ного рта: «Это мы, Господи», — картины, об-
рушившиеся на меня со страшной силой. Что
же ожидало людей? Свобода? Да, но очень
кратковременная, а потом снова плен, но те-
перь уже в советских концлагерях, где че-
ловеческая жизнь превращалась в лагер-
ную пыль…
Сегодня молодожены несут к гранитным
постаментам цветы, чтобы поклониться свет-
лой памяти тех, кто сберег для них сего-
дняшний день и возможность осуществить
свою мечту. И именно в этот миг отчетливо
понимаешь, как справедливы строки поэта:
В восьмидесятых рождены,
Войны не знаем мы, и все же
В какой-то мере все мы тоже
Вернувшиеся с той войны.

ФЕДОТ КАДУШКИН — ТРАГИЧЕСКАЯФИГУРА СВОЕГО ВРЕМЕНИ (по роману И. Акулова «Касьян Остудный»)

Роман И.Акулова «Касьян Остудный»
рассказывает нам о судьбе российской де-
ревни накануне коллективизации. Автор по-
казывает социальную неоднородность дерев-
ни конца 20-х годов. Образ Федота Федотыча
Кадушкина считается открытием автора, су-
мевшего показать, как бедняк благодаря
усердному труду превращается в зажиточно-
го крестьянина, готового «за каждое зерныш-
ко, за всякую соломинку… заложить свою ду-
шу». Однако Федот Федотыч оказывается за-
ложником времени, наказавшего героя романа
за то, что он живет «своим умом», как говорит
о нем Семен Григорьевич Оглоблин.
Федот Федотыч Кадушкин — централь-
ная фигура повествования первой книги
романа «Касьян Остудный». Этот человек
проявляет талант хозяйствования на земле,
деловитость и трудолюбие. Акулов расска-
зывает нам, что в хозяйстве Кадушкина
шесть лошадей, семь голов крупного рогатого
скота, восемнадцать овец, новая молотилка, ло-
комобиль. В ведении хозяйства он использу-
ет наемный труд крестьян. «Я христианин
и знаю, что грех незамолимый — ездить че-
ловеку на человеке. Но ежели у него умения
нет свое хозяйство вести? Ведь учу я его не
воровству», — говорит главный герой. Даль-
ше мы узнаем, что Федот Кадушкин помогал
Телятниковой Марфе, которая «теперь сама
с козырей ходит», Аркашке «за полцены» мо-
лотилку отдал.
В разговоре с сыном Харитоном Федот Фе-
дотыч говорит: «…Мы, Харитоша, самые необ-
ходимые люди для Советской власти. Паха-
ри мы. Опора… На сильного, хлебного мужика
государство опору всегда держит. На му-
жика-трудовика». Этот человек, получивший
возможность работать на земле благодаря ус-
ловиям, предоставленным нэпом, верит в то,
что скоро на его ворота флаг повесят: «Скажут:
дорогу Кадушкину. Вот-де с кого надо приме-
ряться: бьется мужик, не пьянствует, лишку не
спит, Бога забыл ради работы».
Этот человек не видит приближения не-
легких времен. Ведь именно такие Федоты Ка-
душкины в первую очередь подпадали под
раскулачивание. А на советы сына оставить
хозяйство он говорит: «Бросишь — другой
поднимет. Мое хозяйство — мне его и вести.
Я человек старый и буду доживать по-старо-
му. Уж мне с переменой погоды линять не
приходится, как зайцу».
Таких, как Федот Кадушкин, в конце
20-х — начале 30-х годов ожидала трагичес-
кая судьба. В прошлом он был бедняком,
торгующим рогожей, а теперь благодаря сво-
ему неустанному труду выбился в люди.
Самая главная ценность в жизни этого чело-
века — это земля и труд на ней. Он верит
в Советскую власть, открывшую для него
возможность жить осмысленно, так, как ему
хотелось. Поэтому Федот Кадушкин даже не
допускает мысли, что такие труженики, как
он, могут быть обижены этой властью. Бед-
няку Титушке он говорит: «Закон власти Со-
ветской каждого бедного до богатого сулится
поднять, а не наоборот, чтобы все голью взя-
лось… Не меня станут опускать до твоего вот
этого босого проживания, а тебя со мной вы-
равнивать».
Другого мнения придерживается член ок-
ружного исполкома Семен Григорьевич Ог-
лоблин. Своему племяннику Аркадию он го-
ворит: «Прозорливые, Аркаша, давно приме-
риваются к середняку, равняются на него.
Вот только такие, как кряж Кадушкин да мо-
лодой Оглоблин, от избытка, должно, сил все
собираются жить своим умом».
Писатель показывает противоречивость
характера Федота Кадушкина. То, что он
«Бога забыл ради работы», и даже сам это
признает, говорит нам о страстном желании
этого человека разбогатеть. Многое в его
характере объясняется именно этим. Федот
Кадушкин «присыхает» к своей собственнос-
ти. Вот, например, какие слова он адресует
своему сыну и будущей невестке: «Обноска.
Смола липучая. Тля перхотная. Ну человек
бы… Да я ее — на одну ногу ступлю, за дру-
гую… Разорву мокрицу… По миру пущу обо-
их…,Никому ничего не дам». А что он отве-
чает на просьбу председателя сельсовета
Якова Умнова дать хлеба в долг? «Вот если
бы в Совет меня привлек Яков Назарыч на
какое дело — тут можно бы, как говорится,
взаймы без отдачи… В других местах мне не
чета крепыши сидят по Советам». Излиш-
ки зерна Федот Федотыч готов скормить
свиньям, в реку ссыпать, только не отда-
вать государству по твердым ценам. При
всем своем христианском отношении к че-
ловеку («грех незамолимый — ездить чело-
веку на человеке») Федот Кадушкин чуть
вилами не проткнул Ванюшку Волка за не-
радивую работу.
Иногда в ночных раздумьях Федот Федо-
тыч приходит к мысли, что надо бы хозяйст-
во свернуть, часть передать сыну Харитону,
а себе оставить корову да лошаденку. «Одна-
ко с наступлением утра по многолетней при-
вычке неутомимо набрасывался на работу,
за каждое зернышко, за всякую соломинку
готов был заложить свою душу».
Многие поступки Федота Кадушкина оп-
ределяют деньги, согревающие его «ослеп-
шую в трудах душу». Семену Григорьевичу
Оглоблину, убеждающему его сдать излишки
зерна государству, Кадушкин говорит так:
«Ты мне хорошую цену положи… Мне, голу-
ба, кто больше даст. Хоть сам черт».
Каково же отношение самого Акулова к
главному герою первой части романа?
В тексте произведения можно найти ответ
на этот вопрос. «Федот Федотыч Кадушкин
много лет жил слепым и оглохшим, — пишет
Акулов. — Упоенный трудом и заботами о хо-
зяйстве, он давно не понимал мир, в котором
складывались иные отношения. Новый мир
все настойчивее стучался в его ворота, но Фе-
дот Федотыч не доверял людям, ни близким,
ни дальним, знал только свою песню. И вот
подшибла его жизнь… — теперь уже ему не
встать, не подняться, да и незачем, по его ра-
зумению».
Трагизм судьбы Федота Федотыча Ка-
душкина в том, что что этот человек не смог
вовремя сориентироваться в складывающейся
обстановке. Мне кажется, что, с одной сторо-
ны, он не видел всей глубины настигающей
его опасности, а с другой, — не хотел ничего
менять. Ведь нельзя просто взять и вычерк-
нуть из своей жизни десять лет изматываю-
щего труда. Поэтому Федот Кадушкин не ви-
дит для себя иного выхода, как уйти из жиз-
ни, чем и подтверждает слова, сказанные
когда-то сыну: «А вот почую, что мешаю лю-
дям, сам уйду…»

ЭТАПЫ ТВОРЧЕСКОГО ПУТИ ОСИПА МАНДЕЛЬШТАМА

Посох мой, моя свобода —
Сердцевина бытия,
Скоро ль истиной народа
Станет истина моя?
О. Мандельштам
Поиск ответа на вопрос, вынесенный в
эпиграф сочинения, проходит через все мно-
гогранное творчество поэта и его нелегкую
судьбу. Осип Мандельштам проявил большой
талант и мастерство во многих литературных
жанрах. Он и поэт, и прозаик, очеркист, эссе-
ист, переводчик, литературный критик… Но
прежде всего Мандельштам — это поэт. Ли-
рическое восприятие мира в его творчестве
преобладало над прочим. Поэтому наиболее
популярна его лирика.
Имя Мандельштама становится известно
в 1910 году, когда в журнале «Аполлон» пуб-
ликуются его первые стихи. Причем Ман-
дельштам сразу же входит в число наиболее
популярных поэтов. Вместе с Николаем Гу-
милевым и Анной Ахматовой он стал основа-
телем нового направления — акмеизма.
В творчестве Мандельштама можно ус-
ловно выделить три периода. Первый прихо-
дится на 1908—1916 годы. Уже в ранних стихах
поэта чувствуется интеллектуальная зре-
лость и тонкое описание юношеской психоло-
гии. Трудная адаптация к жизни, ощущение
одиночества в годы взросления, перепады
настроения, так свойственные этому возра-
сту, хорошо переданы в следующем стихо-
творении:
Из омута злого и вязкого
Я вырос тростинкой шурша,
И страстно, и томно, и ласково
Запретною жизнью дыша,
И никну, никем не замеченный,
В холодный и топкий приют,
Приветственным шелестом встреченный
Коротких осенних минут.
Я счастлив жестокой обидою,
И в жизни, похожей на сон,
Я каждому тайно завидую
И в каждого тайно влюблен.
О. Мандельштам сравнивает жизнь с ому-
том, злым и вязким. Из многих его ранних сти-
хотворений нам передается смутная тоска, «не-
выразимая печаль». Но все-таки главное в
них — поиск цельности, попытка постичь окру-
жающий мир, «из глубокой печали восстать».
Со временем восприятие поэтом окружа-
ющего мира становится более полным. Та-
ким, что мы сами начинаем его видеть по-но-
вому. Он наполнен чувствами и красками;
На бледно-голубой эмали,
Какая мыслима в апреле,
Березы ветви подымали
И незаметно вечерели.
Образ «незаметно вечереющих» берез по-
ражает нас глубиной ощущения поэтом при-
роды, осознания себя ее частью.
Уже в раннем творчестве О.Мандельшта-
ма начинает обрисовываться главная тема его
поэзии — тема общечеловеческой, не знающей
границ культуры. В стихах Мандельштама мы
не найдем прямого изображения важных об-
щественных событий того времени. Каждый
этап развития человечества оценивается по-
этом как новая степень развития культуры.
Это хорошо видно в его цикле «Петербургские
строфы». Городской пейзаж Мандельштама
насыщен историческим содержанием. Поэт со-
здает также стихи о музыке и музыкантах,
о творчестве. Обращение к этим темам позво-
ляет поэту высказать идею единства мировой
культуры. Русскую культуру О. Мандельштам
видит универсальной:
И пятиглавые московские соборы,
С их итальянскою и русскою душой,
Напоминают мне явление Авроры,
Но с русским именем и в шубке меховой.
На 1917—1928 годы приходится второй
этап творчества О. Мандельштама. Истори-
ческие потрясения этого времени не могли не
найти отклика в душе поэта. Стихотворение
«Век» передает нам ощущение Мандельшта-
мом трагизма истории:
Век мой, зверь мой, кто сумеет
Заглянуть в твои зрачки
И своею кровью склеит
Двух столетий позвонки?
КровЪ’Строителъница хлещет
Горлом из земных вещей,
Захребетник лишь трепещет
На пороге новых дней.’
Поэт считает, что в революции есть сила,
способная принести ожидаемое, но для этого
«снова в жертву, как. ягненка, темя жизни
принесли». В стихах Мандельштама появля-
ются образы голодающего, «умирающего Пет-
рополя», ночи, «темноты», человека, который
«изучил науку расставаний». Свою неуверен-
ность в успехе политических преобразований
того времени поэт высказывает в стихотворе-
нии «Проспавши, братья, сумерки свободы!..»
Его вывод таков:
Ну что ж,’попробуем, — огромный неуклюжий,
Скрипучий поворот руля.
Земля плывет. Мужайтесь, мужи,
Как плугом океан деля…
Циклом стихов об Армении, написанным
осенью 1930 года, открывается третий этап
творческого пути О. Мандельштама. Эти сти-
хотворения проникнуты чувством любви и
братства разных народов, поэт говорит о том,
что общечеловеческое выше национального.
Как истинный художник, О. Мандельштам не
мог закрыть глаза на происходящее вокруг
него. И после трехлетнего перерыва (1926—
1929) он возобновляет свой разговор с веком.
Трагизм судьбы народа и страны вновь ста-
новится центральным в его творчестве.
В стихах этого периода мы видим и смятение
поэта, и его боль, и отчаяние от видений «гря-
дущих казней». Иногда Мандельштаму ста-
новится «страшно, как во сне». Такие стихи,
как «Старый Крым», «Квартира тиха как бу-
мага», «За гремучую доблесть» и резкое сти-
хотворение против «кремлевского горца» (Ста-
лина) фактически стали приговором поэту.
О. Мандельштам не мог молчать тогда, когда
большинство молчало. В результате мы име-
ем потрясающе глубокий социально-психоло-
гический портрет Сталина:
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища ,
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подкову, дарит за указом указ —
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь,
кому в глаз…
С одной стороны, эти строки описывают
конкретного человека, с другой — мы видим
обобщающий образ диктатора. Типична и об-
становка в обществе, задушенном произво-
лом властей:
Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны…
Реакцией власти на эти стихотворения
стал арест О. Мандельштама и его последую-
щая ссылка. После отмены ссылки поэту
разрешили поселиться где он захочет, кроме
двенадцати крупнейших городов страны. Он
едет в Воронеж. Там Мандельштам очень ос-
тро ощущает свою оторванность от привычно-
го круга общения. Мы слышим его отчаяние:
«Читателя! Советчика! Врага! На лестнице ко-
лючей разговора б!»
Фактически оказавшись отрезанным от
внешнего мира, поэт начинает терять чувство
реальности. В его творчестве появляются моти-
вы вины перед народом, перед Сталиным. Ман-
дельштам пишет, что он входит в жизнь, «как
в колхоз идет единоличник». Кажется, что он
отказался от всего, чем дорожил ранее. В его
душе произошел надлом. И в этом был самый
большой ужас наказания поэта «полулюдьми»,
фактически лишившими его голоса. Трудно
представить, что человек, ни за что на свете не
соглашавшийся «присевших на школьной ска-
мейке учить щебетать палачей», мог создать
цикл оправдательных стихов о «вожде наро-
дов». К этим стихам нельзя относиться иначе
как к воплю загнанного в ловушку человека.