О ЧЕМ Я РАССУЖДАЛА, ЧИТАЯ ПОВЕСТЬ «КОТЛОВАН» А. ПЛАТОНОВА

Читая эту повесть, каждый, я думаю,
размышляет над тем, что хотел сказать ав-
тор, а не над сюжетом или композицией, так
как для самого Платонова важна была суть.
Лично я в его повести нашла многое, над чем
можно подумать, но больше всего меня пора-
зили люди.
Да, мы знаем, что тогда они свято верили
в то, что строили, они бодро шли в будущую
светлую жизнь, к коммунизму. Они тру-
дились, жили не только ради себя, но и ради
окружающих, общественное должно было
быть более важным, чем личное. И так было.
Но в «Котловане» Платонова все выглядит не
так уж прекрасно. Может, я рассуждаю так
спустя много лет, поэтому мне легче, но ведь
Платонов писал эту книгу в те далекие вре-
мена и уже тогда все видел.
Я удивляюсь тому, что сделали с людь-
ми идеи коммунизма и люди, находившиеся
во главе этого «строительства» уже тогда,
когда, казалось бы, все стремились к равно-
правию. Конечно, главное было убить в че-
ловеке мысли, любые сомнения. Ты должен
свято.верить, а если… то на любого найдет-
ся управа, отсюда и надзор, и жестокость.
А они строили, хотя, как я уже говорила
и как пишет об этом Платонов, все было не
так уж легко.
Люди подавляли, убивали в себе мысли,
тем самым превращаясь в обезличенную
массу или колхоз {от названия ничего не
меняется). В них рождались лишь воспоми-
нания, так как «больше ничего думать» они
не могли. Но чтобы спокойно заснуть, не раз-
будить в себе страшных сомнений, они пыта-
лись и не вспоминать. Они жили только тру-
дом, но чувствовали, что это не жизнь. От-
сюда тоска, равнодушие, им приходилось
«терпеть свою жизнь». Ведь не случайно
многие хотели покончить жизнь самоубийст-
вом. Наверняка люди не находили в такой
жизни ничего хорошего. Но они заставляли
себя жить дальше: одни искали то, что бы
«влекло их оставаться в жизни и тщательно
действовать для общей жизни», другие про-
сто боялись не быть, третьи даже в такой си-
туации искали свою выгоду и жили лишь для
этого. А по-настоящему верили, не сомнева-
лись немногие. Да и то многие просто смогли
убедить себя, что делают правильно. Появ-
ляется ужасающая мысль, что таких людей
и людьми-то не назовешь. Может, поэтому
Платонов так часто вводит в повесть сцены
с животными: лошади, как будто организо-
вавшие коллектив.
Современный человек, прочитавший по-
весть «Котлован», не скажет с уверенностью,
что «человек — это звучит гордо». Хотя мы
можем найти в этой книге и небольшую долю
оптимизма: если Платонов разглядел уто-
пию, в которую верили все; если и герои его,
как мы видим, не так уж счастливы, есть в
них еще что-то, что не дает им превратиться
полностью в бездумное существо .(Вощев ищет
истину, Чиклин способен на любовь, даже
Жачев тепло относится к Насте); если Плато-
нов вводит сцену гибели Насти, «элемента
будущей жизни», — это значит, что людей
все-таки не так уж просто сделать роботами.
Хотя это не помогло, и трагическое пророче-
ство Андрея Платонова сбылось.

ПРОРОЧЕСТВО А. ПЛАТОНОВА В ПОВЕСТИ «КОТЛОВАН»

Творчество Андрея Платонова помогает
современному читателю разобраться в собы-
тиях, происходивших в России в 20—30-е го-
ды XX века, в период укрепления в нашей
стране Советской власти. К числу произве-
дений, правдиво отразивших события этого
времени, относится его известная повесть
«Котлован».
Платонов начал писать ее в декабре 1929 го-
да, в самый пик «великого перелома», или,
как говорится в самой повести, в «светлый
момент обобществления имущества». Работа
писателя над «Котлованом» была закончена
в первой половине 1930 года. Эта своеобраз-
ная повесть — и социальная притча, и фило-
софский гротеск.
Главный герой произведения Вощев по-
падает в бригаду, которая должна вырыть
котлован. Мы узнаем, что раньше Вощев ра-
ботал на заводе, но был уволен оттуда за то,
что задумался над «планом общей жизни».
Таким образом, в самом начале повести пе-
ред нами предстает традиционный для рус-
ской литературы образ народного искателя
счастья и правды. В то же время это пред-
ставитель первого поколения советской ин-
теллигенции, едва нарождавшейся в двадца-
тые годы. Вощев тоскует из-за того, что никто
не может ему объяснить, в чем заключается
смысл жизни. Однако вскоре рабочие-зем-
лекопы объясняют ему, что смысл жизни —
в работе на благо будущих поколений.
Чиклин, Сафронов и другие рабочие жи-
вут в ужасных условиях, работают до тех
пор, пока есть силы. Они живут «впрок», «за-
готовляя» свою жизнь для будущего всеоб-
щего благоденствия. Эти люди негативно
относятся к размышлениям Вощева, потому
что, по их мнению, мыслительная деятель-
ность является отдыхом, а не работой. А от-
дыхать сейчас не время. Выходит, что за-
думавшийся «среди общего темпа труда»
Вощев потенциально опасен для идеи рытья
ямы. А ведь ее роют согласно директиве
сверху, в соответствии с генеральной линией!
Но герой не может разобраться, зачем нужен
этот котлован. Он просто разрастается во все
стороны благодаря ударному труду рабочих,
не приобретая при этом никакой функцио-
нальности.
Сомнения главного героя передают нам
мысли самого автора, оказавшиеся действи-
тельно пророческими. Котлован строится на
энтузиазме рабочих до бесконечности — он
будет постоянно расти, калеча землю, унич-
тожая пашни и реки… Потому что главное,
что движет людьми, которые руководят этим
«проектом», — «угодить наверняка и забе-
жать вперед генеральной линии». К сожале-
нию, огромное количество ударных и часто
бессмысленных строек советских времен
действительно изменило нашу землю порой
до неузнаваемости. В «Котловане» Платонов
пытался предупредить своих современников
об этом. Но его повесть не была напечатана,
потому что во времена единомыслия нельзя
иметь свое мнение. И об этом Платонов тоже
говорит своей повестью.
Тема овладевшего людьми всеобщего
пс’ихоза, превращения человека в «винтик»
системы — едва ли не главная в «Котлова-
не». Создав скорбный гротеск, Платонов по-
казывает массовый психоз всеобщего по-
слушания, безумной жертвенности. Судьба
Вощева трагична. Он так и не нашел ис-
тины: не только сути бытия, но и истины
более близкой, которая помогла бы ему со-
вершать ежедневные поступки осмысленно
и достойно. Ведь даже идея светлого буду-
щего, олицетворением которой в повести
является девочка Настя, не терпит испыта-
ния временем.
То, что рабочие видят реального ребенка,
ради которого стоит жить «впрок», вдохнов-
ляет их и заставляет работать еще больше.
Кроме того, мы видим, что рабочие воспри-
нимают Настю как символ будущего благо-
денствия, коммунизма (Сафронов приветст-
вует девочку как «элемент будущего»). Сама
Настя говорит: «Главный — Ленин, а вто-
рой — Буденный. Когда их не было, а жили
одни буржуи, то и я не рожалась, потому что
не хотела. А как стал Ленин, так и я стала!»
Но девочка Настя, единственная радость и
надежда землекопов, умирает. Глядя на уми-
рающую Настю, Вощев думает: «Зачем… те-
перь нужен смысл жизни и истина всемирно-
го происхождения, если нет маленького, вер-
ного человека, в котором истина стала бы
радостью и движением?» Но землекопы все
равно продолжают свою работу…
Мне кажется, что смерть девочки, сим-
волизировавшей собой не просто будущее,
а коммунистическое будущее, имеет два
значения. Во-первых, Платонов говорит
нам о том, что никакая, пусть даже самая
благородная цель, не оправдывает челове-
ческие жертвы, насилие над личностью, тем
более смерти ребенка, в чем он переклика-
ется с Достоевским. А во-вторых, Платонов
просто предсказывает недолговечность уто-
пической идеи «полного душевного комму-
низма».
Выступая против насилия над личностью,
против полного физического и духовного ра-
венства (единомыслия), Платонов обвиняет
тоталитарное государство в том, что оно пы-
тается сделать из людей марионеток. Он пи-
шет, что кто-то Один {или Несколько) вынул
из человеческих сердец веру и узурпировал
истину, наделав из нее массу кумачовых
плакатов об ударном темпе и энтузиазме.
А на место Бога теперь претендует реальный
живой человек — «вождь всех времен и на-
родов». Повесть Платонова «Котлован» —
свидетельство того, что автор уже тогда по-
нимал антидемократичность Советской влас-
ти и видел, к чему может привести такое
развитие событий.
Личность растворяется в массе, вера ис-
чезает с приходом живых идолов. Наверное,
именно поэтому в полном молчании исчеза-
ет Плот, на который, не расходуя средств на
умерщвление, погрузили неугодных: и се-
редняков, и бедняков, и несознательных бед-
няков. Плот — это символ воздействия на
непослушных. В нем находит отражение тра-
гический исход в лагеря и ссылки. В чем же
были виноваты крестьяне? В отличие от ра-
бочих-землекопов они заботились не о всеоб-
щем благе, а о том, как прокормить собствен-
ные семьи. Крестьяне не ожидали от Со-
ветской власти ничего хорошего. Поэтому у
каждого жителя деревни вплоть до малень-
ких детей был заготовлен гроб…
Повесть Платонова «Котлован» — это не
только суровое пророчество, но и преду-
преждение всем поколениям. Нет ценности
выше человеческой личности, не возомни
из себя бога — автор призывает читателя
вернуться к вечным нравственным посту-
латам. Этим и рядом других произведений
Платонов со всей силой своего таланта по-
казывает ошибочность и опасность пути, по
которому шла наша страна в те страшные
годы.

ПРОБЛЕМА ЛИЧНОСТИ И ТОТАЛИТАРНОГО ГОСУДАРСТВА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ А. ПЛАТОНОВА

Тему человека и тоталитарного государст-
ва, подавляющего в нем личность, можно на-
звать центральной в творчестве Андрея Плато-
нова. Писатель выступал против объединения
отдельных людей, индивидуальностей в безли-
кие «массы», покорные режиму. Этот протест
звучит во многих произведениях Платонова,
ярких символичностью образов и своеобразием
авторского языка.
Эта тема косвенно затронута в рассказе
«Усомнившийся Макар», написанном Плато-
новым в 1929 году. В нем автор показывает
зарождение бюрократизма — машины, стоя-
щей над человеком и обезличивающей всех,
кто приобщается к труду в учреждениях.
«Нормальный мужик» Макар Ганушкин от-
правился в Москву, «чтобы добывать себе
жизнь под золотыми головами храмов и вож-
дей». Он задается вопросом: «Что мне делать
в жизни, чтоб я себе и другим был нужен?»
Ответа нет ни в жизни, ни во сне, где ему
приснился мертвый идол верховной власти.
Уже в этом рассказе Платонов ставит вопрос
о ценности идеи, оторванной от интересов че-
ловека, его гармоничного развития. Идол
мертв, потому что мертва любая мысль, на-
правленная на разрушение личности, убеж-
ден писатель.
Услышав в дурдоме про статью Ленина
о сидящих в учреждениях враждебных лю-
дях, Макар пошел туда бороться за «обще-
• бедняцкое дело». В результате он сам, как
свежий человек из «низов1», был принят в ря-
ды чиновников. Так поиски истины закончи-
лись у Макара обретением теплого местечка,
где уже совсем не хотелось думать о тех са-
мых трудящихся, ради интересов которых он
двинулся в путь-
История Макара Ганушкина — это рас-
сказ о том, как «нормальный мужик» превра-
щается в обезличенного служащего. Плато-
нов пытается сказать тем самым, что госу-
дарство, провозгласившее себя народным,
создает государственную машину, которая на
самом деле не защищает интересы людей,
а стоит над ними. Платонов же видит такой
выход: «Отпустить бы всех людей из учреж-
дений на свободу, чтобы они наделали по-
больше съедобных, носильных и жилищных
вещей, дабы никто не серчал от нужды и да-
бы они сами перестали поедать чужие мяг-
кие вещи».
Интересное развитие этой темы мы видим
в романе «Чевенгур». Это произведение об
Октябрьской революции в центральных гу-
берниях России, о людях, которые защищали
революцию в гражданской войне, о «строите-
лях страны», об их идеях, мыслях и пережи-
ваниях. Главный герой романа — Александр
Дванов — отправляется в город Чевенгур, где
образовался полный коммунизм. По дороге он
встречается с бывшим командиром «полевых
большевиков» Степаном Копенкиным, мечта-
ющим о всеобщем равенстве и об освобожде-
нии от «живых врагов коммунизма» мертвого
тела Розы Люксембург. Они вместе направ-
ляются в Чевенгур.
И вот они уже в «революционном запо-
веднике». Коммунизм установлен в Чевенгу-
ре декретом Чепурного и его товарищей. Че-
венгурцы живут беззаботно, они не трудят-
ся — труд «способствует происхождению
имущества, а имущество — угнетению». Од-
ной лишь силой веры чевенгурцы стремятся
приблизить реальный коммунизм. Пока же
в городе царят лишь отдельные его призна-
ки — абсолютное равенство, понимаемое ско-
рее как одинаковость физическая, умствен-
ная и духовная, а также взаимное обожание
товарищей.
Их руководители — Чепурной и его иде-
ологический помощник Прокофий видят ско-
рейшее приближение коммунизма в полном
уничтожении «густой мелкой буржуазии»,
населявшей город. К буржуазии же причис-
лялся всякий, кто не рвался «обнять товари-
ща» и «затихнуть в счастье полного душев-
ного коммунизма».
В «Чевенгуре» Платонов показывает, как
изначально светлые помыслы, забота о все-
общем благе вырождаются в свою противо-
положность: деление людей на «наших» и
«не наших» и травлю последних. Самоуправ-
ство идеологов — людей номер один в тота-
литарном государстве — не имеет границ.
Вот, к примеру, Прокофий, «имевший все
сочинения Карла Маркса для личного упо-
требления, формулировал всю революцию
как хотел — в зависимости от настроения
Клавдюши и объективной обстановки». И мы
видим, к чему привело такое идеологичес-
кое руководство в Чевенгуре. Коммунары с
уверенностью и воодушевлением борются с
«буржуазным элементом»: «Буржуев в Че-
венгуре перебили прочно, честно, и даже за-
гробная жизнь их не могла порадовать, пото-
му что после тела у них была расстреляна
душа». Товарищи уже все сделали для при-
хода коммунизма: гадов перебили, имущест-
во, ведущее к неравенству и эксплуатации,
уничтожили. Но так и не дождались они пер-
вого утра «нового века» — коммунизм не на-
ступил…
Дальнейшие события романа показывают
нам отношение автора к описываемому им по-
строению «нового века». Чевенгур разрушает-
ся каким-то страшным вражеским отрядом.
Роман заканчивается дорогой, открытостью в
будущее, надеждой. Андрей Платонов зовет к
такому строю бытия, где каждая личность друг
от друга «не слишком далеко» и «не слишком
близко». Своим гротескным произведением
Платонов выступил против нивелирования
личности. Одинаковость физическая, умст-
венная и духовная невозможна. Такое равен-
ство остановило бы всякое развитие, саму
жизнь, говорит автор.
Тема, вынесенная в название сочинения,
во всей полноте раскрывается Платоновым
также в повести «Котлован», написанной в
1929—1930 годы, или, как говорится в самой
повести, в «светлый момент обобществления
имущества». Главный герой «Котлована» Во-
щев, подобно Усомнившемуся Макару, заду-
мался и засомневался в справедливости все-
го происходящего вокруг. А вокруг происхо-
дит вот что. Герои повести согласно дирек-
тиве сверху безостановочно роют Яму. При
этом Котлован даже не углубляется и не
принимает тех форм, которые напомнили бы
конфигурацию будущего фундамента. Он про-
сто расползается по земле — сначала вчетве-
ро, а затем — благодаря стараниям исполни-
телей, в шесть раз. Создается впечатление,
что Котлован будет распространяться до бес-
конечности. Вот об этом и думает главный
герой.
Задумавшийся «среди общего темпа тру-
да» Вощев — фигура не только не нужная,
но и вредоносная: он сомневается в «гене-
ральной линии», ищет собственную дорогу к
истине. Вощев описан Платоновым как на-
родный философ-правдоискатель. В то же
время он представитель первого поколения
советской интеллигенции, призванной занять
место уничтоженного старого культурного слоя.
В «Котловане» показан также один чудом
уцелевший интеллигент-инженер Прушев-
ский, внутренне подготовивший себя к само-
убийству и живший на строительстве «пред-
смертной, равнодушной жизнью». Оба эти
героя не могут найти смысла в той работе,
которую они вынуждены делать.
Девочка Настя, единственная радость и
надежда землекопов, умирает. Глядя на уми-
рающую Настю, Вощев думает: «Зачем… те-
перь нужен смысл жизни и истина всемирно-
го происхождения, если нет маленького, вер-
ного человека, в котором истина стала бы
радостью и движением?» Платонов пытается
понять, что движет людьми, продолжающи-
ми рыть яму, несмотря на то, что их мечта
уже похоронена. Он пишет, что кто-то Один
(или Несколько) вынул из человеческих сер-
дец веру и узурпировал истину, наделав из
нее массу кумачевых плакатов об ударном
темпе и энтузиазме. Заменить «упразднен-
ного Бога» должен был массовый психоз —
поклонение вождю тоталитарного режима.
Именно об этом повесть Платонова. Человек
в поисках истины постоянно натыкается на
слепую силу всеобщего психоза, на автори-
тарность.
Личность не может развиваться в тотали-
тарном государстве. Андрей Платонов всем
своим творчеством пытался сказать, что го-
сударство не должно стоять над человеком,
а людей нельзя стричь под одну гребенку.
Иначе история остановится, а светлые мечты
о коммунизме превратятся в свою противо-
положность. Так оно и произошло… Творчес-
кий путь самого писателя, программные про-
изведения которого были опубликованы в на-
шей стране спустя более чем полвека после
их написания, лишний раз доказывает, что в
тоталитарном государстве нет места свобод-
но мыслящему человеку.

НЕИСТОВЫЕ РОМАНТИКИ А. ПЛАТОНОВА

Неисправимый идеалист и романтик,
А. П. Платонов верил в «жизненное творче-
ство добра», в «мир и свет», хранящиеся в че-
ловеческой душе, в занимающуюся на горизон-
те истории «зарю прогресса человечества».
Писатель-реалист А. П. Платонов видел
причины, заставляющие людей «экономить
свою природу», «выключать сознание», пере-
ходить «изнутри вовне», не оставляя в душе
ни единого «личного чувства», «терять ощу-
щение самого себя».
Он понимал, почему «жизнь на время ос-
тавляет» того или иного человека, подчиняя
его без остатка ожесточенной борьбе, почему
«неугасимая жизнь» то и дело гаснет в лю-
дях, порождая вокруг мрак и войну.
А. П.Платонов принадлежит к тем не-
многочисленным авторам, кто услышал в ре-
волюции не только «музыку», но и отчаян-
ный крик. Он увидел, что добрым желаниям
иногда соответствуют злые дела, а в замыс-
лах добра кто-то предусмотрел для усиления
своей власти уничтожение многих ни в чем
не повинных людей, якобы мешающих обще-
му благу.
А. П. Платонов ни на кого не похож. Каж-
дый, кто впервые открывает его книги, сразу
же вынужден отказаться от привычной бег-
лости чтения: глаз готов скользить по знако-
мым очертаниям слов, но при этом разум от-
казывается поспевать за ним.
Какая-то сила задерживает восприятие
читателя на каждом слове, на каждом соче-
тании слов. И здесь не тайна мастерства, а
тайна человека, разгадывание которой, по
убеждению Достоевского, есть единственное
дело, достойное того, чтобы посвятить ему
жизнь.
Герои А. П. Платонова говорят о «проле-
тарском веществе» {сам Платонов говорил о
«социалистическом веществе»). В эти поня-
тия он включает живых людей. У А. П. Пла-
тонова идея и человек не сливаются. Идея не
закрывает человека наглухо. В его произве-
дениях мы видим именно «социалистическое
вещество», которое стремится из себя самого
построить абсолютный идеал.
Из кого же состоит живое «социалистиче-
ское вещество» у А. П. Платонова?
Из романтиков жизни в самом полном
смысле этого слова. Они мыслят масштаб-
ными общечеловеческими категориями и
свободны от каких бы то ни было проявле-
ний эгоизма. Они непритязательны, неудоб-
ства быта переносят легко, как бы не заме-
чая их вовсе. Откуда эти люди приходят,
каково их прошлое, не всегда можно устано-
вить, поскольку для Платонова это не самое
важное.
Все они — преобразователи мира. Гума-
низм этих людей и вполне определенная со-
циальная направленность их устремлений
заключается в поставленной цели подчинить
силы природы человеку. Именно от них надо
ждать достижения мечты. Именно они когда-
нибудь смогут обратить фантазию в реаль-
ность и сами не заметят этого.
Этот тип людей представлен инженера-
ми, механиками, изобретателями, философа-
ми, фантазерами — людьми раскрепощенной
мысли.
Герои-романтики Платонова политикой,
как таковой, не занимаются. Они рассмат-
ривают свершившуюся революцию как ре-
шенный политический вопрос. Все, кто ре-
волюции противился, потерпели поражение
и сметены.
Вторая группа персонажей — это роман-
тики битвы, люди, сформировавшиеся на
фронтах гражданской войны. Бойцы. Чрез-
вычайно ограниченные натуры, каких в мас-
совом порядке обычно порождает эпоха битв.
Бесстрашные, бескорыстные, честные, пре-
дельно откровенные. Все в них запрограмми-
ровано на действие.
В силу понятных причин именно они,
вернувшиеся с фронта, пользовались в побе-
дившей республике безоговорочным довери-
ем и моральным правом на руководящие по-
сты. Они приступают к делу с наилучшими
намерениями и с присущей им энергией, но
вскоре обнаруживается, что большинство из
них в новых условиях чисто автоматически
руководит так, как командовало полками и
эскадронами на войне.
Получив посты в управлении, они не уме-
ли ими распорядиться. Непонимание проис-
ходящего порождало в них повышенную по-
дозрительность. Они путались в отклонениях,
перегибах, перекосах, уклонах. Безграмот-
ность была той почвой, на которой расцвета-
ло насилие.
В романе «Чевенгур» А. Платонов изобра-
зил именно таких людей. Получив неограни-
ченную власть над уездом, они в приказном
порядке решили отменить труд. Рассуждали
примерно так. Труд — причина народных
страданий, поскольку трудом создаются ма-
териальные ценности, которые приводят к
имущественному неравенству. Стало быть,
надо ликвидировать первопричину неравен-
ства — труд. Кормиться же следует тем, что
природа рождает.
Так, по своей безграмотности, они прихо-
дят к обоснованию теории первобытнообщин-
ного коммунизма.
При всей сложности восприятия действи-
тельности А. Платоновым в целом создается
картина, которая удивительным образом от-
ражает суть эпохи и отвечает на самые важ-
ные вопросы. Почему простой народ так яро-
стно принял сторону большевиков, втянулся
в их действия и даже в какой-то немалой ча-
сти своей помогал творить сталинские зло-
деяния?
Почитайте А. Платонова, многое прояс-
нится.

«НОВАЯ» ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ В ПОВЕСТИ «КОТЛОВАН»

Платонов родился в 1891 году в семье железнодорожного слеса­ря. Закончил церковно-приходскую школу. Литературный талант обнаружился в раннем возрасте.

Работать начал в газете «Железный путь» в Воронеже. Затем переехал в Москву, где познакомился с Горьким. При первой встре­че Горький назвал его литератором.

Продолжить чтение

ЧЕЛОВЕК И ТОТАЛИТАРНОЕ ГОСУДАРСТВО В ПОВЕСТИ А. П. ПЛАТОНОВА «КОТЛОВАН»

Повесть Андрея Платоновича Платонова «Котлован» соединяет б себе социальную притчу, философский гротеск, сатиру, лирику.

Писатель не дает никакой надежды, что в далеком будущем на месте котлована вырастет «город-сад», что хоть что-то поднимется из этой ямы, которую безостановочно роют герои. Котлован расши­ряется и, согласно Директиве, расползается по земле — сначала вчетверо, а затем, благодаря административному решению Пашки­на, в шесть раз.

Продолжить чтение