ОБРАЗ РОССИИ В ЛИРИКЕ А. БЛОКА (вариант 2)

И в -тайне ты почиешь, Русь.
А. Блок
Родина, Россия — одна из главных тем
в творчестве каждого поэта. И тем не менее
Россия Блока — это особое явление, это имя
эпохи, погибшей после революции.
Как никто другой, Блок отразил в своих
стихах о России распространенные тогда среди
интеллигенции чувства — восхищение своей
страной, сострадание нелегкой доле, ощущение
избранности, тревога за ее судьбу, предчувст-
вие «неслыханных перемен» и «невиданных
мятежей», готовность пожертвовать собой для
ее блага. Так чувствовали тогда многие —
а Блок сумел выразить, ярко и талантливо.
Спящее заколдованное царство, заповед-
ная страна — такова Россия из раннего сти-
хотворения «Русь».
Ты и во сне необычайна.
Твоей одежды не коснусь.
Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне — ты почиешь, Русь.
Русь, опоясана реками
И дебрями окружена,
С болотами и журавлями,
И с мутным взором колдуна… ,
Но уже здесь — не только красота, тайна,
необычайность, но и «страны родимой нище-
та», «лоскуты ее лохмотий».
Но и нищая, страшная, с «разбойничей кра-
сой» — дороги до боли.
Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,
Твои мне слезы ветровые —
Как слезы первые любви!
пишет он в стихотворении «Россия».
Вся история страны — сплошные траге-
дии и испытания.
Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам
маяться?
Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма!
Эх, не пора ль разлучиться, раскаяться…
Вольному сердцу на что твоя тьма?
Знала ли что? Или в бога ты верила?
Что там услышишь из песен твоих?
Чудь начудила, да Меря намерила
Гатей, дорог да столбов верстовых…
Чем дальше, тем яснее Блок видит не
только прекрасную природу, историческое
прошлое и милые сказки — но и страшный
мир повседневности, убивающей пошлости,
бездуховности — как в стихотворениях «Фа-
брика» или «Грешить бесстыдно, непробуд-
но…» Но
…и такой, моя Россия,
Ты всех краев дороже мне.
Вспоминая прошлое страны, полное траге-
дий и испытаний, Блок боится, что «повторит-
ся все, как встарь». Начиная с 1907 года, эта
тревога присутствует во многих его стихах.
Что ждет страну — сплошная «фабри-
ка»? «И неустанный рев машины; Кующей
гибель день и ночь?» «Неслыханные переме-
ны, Невиданные мятежи»? И — воздвижение
храма — «на крови»?
Но как тяжело видеть нищету, грязь, мрак,
униженье — а по другую сторону «сытые» с их
убогим и безнравственным мирком. И два пу-
ти — «дать гневу правому созреть» — либо то-
ска и скука.
Но только — лживой жизни этой
Румяна жирные сотри,
Как боязливый крот, от света
Заройся в землю — там замри,
Всю жизнь жестоко ненавидя
И презирая этот свет,
Пускай грядущего не видя, ~
Дням настоящим молви: нет!
Но приходит война со всеми ее ужасами.
«Европа сошла с ума: цвет человечества, цвет
интеллигенции сидит годами в болоте… на
узенькой тысячеверстной полоске, которая на-
зывается «фронт». Страшны смерть, увечья,
но еще страшнее — бессмыслица происходя-
щего». «Трудно сказать, что тошнотворнее:
то кровопролитие или то безделье, та скука, та
погилятина», — писал он позднее в статье
«Интеллигенция и революция».
Необходимость, неотвратимость револю-
ции понимали все, она витала в воздухе. Это
«Доколе матери тужить? Доколе коршуну
кружить?» — у всех в подсознании. Но после-
довавшие затем бессмысленные убийства, по-
жары, бесчинства ужасали.
Блок так объясняет происходящее в стра-
не: «Почему дырявят древний собор? — Пото-
му, что сто лет здесь ожиревший поп, икая,
брал взятки и торговал водкой. Почему гадят
в любезных сердцу барских усадьбах? — По-
тому, что там насиловали и пороли девок:
не у того барина, так у соседа».
Он пишет о том, что к революции прима-
зались «сотни жуликов, провокаторов, черно-
сотенцев, людей, любящих погреть руки». Он
еще не знает, как много будет этих прима-
завшихся — и сколько власти они приберут
к рукам…
Свойственная ему жертвенность — хоть
в отношении к Женщине, хоть к России —
проявляется и в его отношении к революции.
Да, революция жестока — но его народ вы-
брал ее, и его судьба — разделить судьбу
народа.
Что бы ни творилось со страной — она
единственная и бесценная.
Идут века, шумит война,
Встает мятеж, горят деревни,
А ты все та ж, моя страна,
В красе заплаканной и древней.
Стихи его о России прекрасны — как пре-
красна любая любовь, освященная талантом.

ОБРАЗ РОССИИ В ЛИРИКЕ А. БЛОКА (вариант 1)

Теме России я сознательно
и бесповоротно посвягцаю жизнь.
А. Блок
«Кругом тонула Россия Блока», — имен-
но так писал в поэме «Хорошо» Маяковский,
говоря о явлении, которого ни до, ни после не
было. Россия для Блока не просто тема, это
целый мир, наделенный своими чертами, за-
полненный особыми образами и символами.
Вновь и вновь поэт возвращается к размыш-
лениям о трагическом прошлом России, о ее
историческом предназначении, о ее особен-
ностях, о ее многострадальном народе. Эта
тема пришла к автору не сразу — он прони-
кался ею постепенно, преодолевая узость и
субъективную ограниченность своих ранних
стихов, свершая прорыв в широкий мир, в
жизнь эпохи, страны, народа.
Одно из первых стихотворений, где Блок
обращается к образу своей Родины, — стихо-
творение «Гамаюн». Поэт размышляет о пу-
ти России, исполнением трагедий:
Вещает иго злых татар,
Вещает, казней ряд кровавых,
Я трус, и голод, и пожар,
Злодеев силу, гибель правых…
В то же время автор отдает дань и пей-
зажным описаниям: его влечет прекрасная
сторона, где —
Разгулялась осень в мокрых долах,
Обнажила кладбища земли,
Но густых рябин в проезжих селах
Красный цвет зареет издали.
Два символа — широкое поле и дорога —
в дальнейшем часто определяют блоковское
восприятие России. Образы эти многозначны
и емки: это и просторы страны, ее приволье
и вольность, и ее долгий путь в истории.
Первые стихи Блока полны прекрасных,
но отвлеченных описаний. Родина представ-
ляется герою лишь в грезах:
Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне -~ ты почиешь, Русь.
Но уже тогда поэт не только изображает
русскую природу, предания «старины глубо-
кой», но и замечает («так я узнал в своей дре-
моте») «страны родимой нищету». Прошлое
России полно трагедий, ее настоящее безрадо-
стно, ее будущее — «в тоске безбрежной». Та-
кова страна, о которой пишет Блок. Но — «как
и жить и плакать без тебя»? Поэт верит в бу-
дущее родины: «Не пропадешь, не сгинешь
ты». В цикле «На поле Куликовом» автор пи-
шет о долгом пути России, пути борьбы, веч-
ного боя:
О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской
древней воли
Пронзил нам грудь,
Будущее России предопределено ее про-
шлым, которому суждено «сбываться» вновь
и вновь. «И повторится все, как встарь», —
писал поэт в другом своем стихотворении.
Цикличность, многократность происходяще-
го подчеркиваются повтором слова «опять»
(«и опять, опять они кричат»), а также при-
емом «воспоминания», узнавания героем со-
бытий происходящего:
Но узнаю тебя, начало
Высоких и мятежных дней!
Поэт говорит о предчувствии коренной
ломки в судьбе страны. Вообще, все его стихи
о России после 1907, года полны едва уловимо-
го, но все же явственного, хоть и непонятного
и самому автору гула, который впоследствии
Блок назовет «музыкой революции». А тем
временем в стихах его звучат полувопросы,
полупризывы:
Доколе матери тужить?
Доколе коршуну’кружить?
В своем творчестве Блок видит Россию в
будущем не крестьянским раем, как Есенин.
В стихотворении «Новая Америка» (именно
так определяет поэт страну свою) он описы-
вает край, где «чернеют фабричные трубы»,
где «заводские стонут гудки». Россия «новым
обернулась ликом», и поэта волнует теперь
«другая мечта».
А потом была война, на которую Блок от-
кликнулся — не мог не откликнуться рядом
стихотворений. Война — ужасная трагедия,
тяжелое испытание для страны:
Мы — дети страшных лет России —
Забыть не в силах ничего.
Революция 1917 года вдохновила поэта
на создание поэмы «Двенадцать». В ней он
показал крушение старой, буржуазно-по-
мещичьей России и начало зарождения но-
вой. Блок не дает ответа на вопрос: «Какой
она будет?» Он не становится ни на сторо-
ну тех, кто вопиет: «Погибла Россия», ни
на сторону восставших, которые способны
«пальнуть пулей в святую Русь». Поэт из-
бегает однозначных оценок, но — жертва,
вождь или слуга — он намерен быть в гуще
событий, в центре жизни своей страны, сво-
его народа.
Сразу же после поэмы «Двенадцать»
Блок пишет революционно-патриотическую
оду «Скифы», которая продолжает давнюю
традицию русских классиков, неоднократно
обращавшихся к теме путей и судеб России,
ее роли в цивилизованном мире. Это тради-
ция Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Тют-
чева, Брюсова. Так, в стихотворении Брю-
сова «Старый вопрос» герой размышляет
о том, «кто мы в этой старой Европе?». Во
многом этому произведению созвучны и
«Скифы». Однако Блок поставил этот вопрос
уже в новой исторической обстановке, по-
новому.
В «Скифах» Блок видит Россию в прошлом
щитом «меж двух враждебных рас», страной,
чьи богатства грабились в течение долгих ве-
ков («копя и плавя наши перлы»), Это страна,
которая способна любить и ненавидеть, спо-
собна отстоять себя в веках, способна стать
оплотом всего лучшего, что было создано че-
ловечеством. Это страна — сфинкс, загадоч-
ный и непонятный для старого мира, противо-
речивый и многогранный:
Мы любим все — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно, все — и острый галльский
смысл,
И сумрачный германский гений…
Подобного рода противопоставление России
Западу — традиционный мотив русской лите-
ратуры. Высокое и жертвенное предназначе-
ние Руси — тема многих произведений, а сло-
ва Тютчева давно стали крылатыми: «У ней
особенная стать». И Блок полностью разделяет
это мнение.
С целью эмоциональной выразительности
поэт использует при описании русского ха-
рактера, многогранной русской души антони-
мические словосочетания, оксюмороны: не-
нависть — любовь, ликуя — скорбя, жар хо-
лодных чисел, тяжелые нежные лапы.
По словам А. Ахматовой, Блок всю свою
жизнь посвятил разгадке тайны двух сфинк-
сов: своей души и России. Несомненно, в ли-
рике поэта воплощен образ Родины — такой,
как ее видел Блок, и любовь к которой он
пронес через всю свою жизнь. И нищая Рос-
сия с ее серыми избами, и «новая Америка»
по-своему дороги автору:
Да, и такой, моя Россия,
Ты всех краев дороже мне.
Иначе и не может быть. Настоящий поэт
любит свою страну всегда, даже если она
убога, несправедлива, порочна. Любовь Бло-
ка к России — безоглядна, безусловна, бес-
корыстна. Ее высшее проявление — сама по-
эзия автора. Россия во всех ее ипостасях
всегда будет жить в стихах поэта, в его бес-
смертных строках:
Идут века, шумит война,
Встает мятеж, горят деревни,
А ты все та ж, моя страна,
В красе заплаканной и древней.

РОССИЯ А. БЛОКА

Тема Родины относится к числу вечных
в поэзии. К ней обращались художники слова
во все времена. Но в творчестве А. Блока эта
тема обретает особое звучание. Ведь поэт жил
на рубеже веков, о себе и своих современни-
ках он сказал: «Мы — дети страшных лет Рос-
сии». Предчувствие «неслыханных перемен» и
«невиданных мятежей» отбрасывало особый
отблеск на любовь А. Блока к России, делало
ее противоречивой и обостренной.
В ранней поэзии А. Блока тема России не
звучит как самостоятельная. Но все события
его духовной жизни проходят на фоне рус-
ского пейзажа. Например, в стихотворении
1901 года «Видно, дни золотые пришли…»:
Видно, дни золо^пые пришли.
Все деревья стоят как в сиянье.
Ночью холодом веет с земли;
Утром белая церковь вдали
И близка и ясна очертаньем.
Героиня блоковских стихов ранних лет
обретает черты сказочной царевны из рус-
ских сказок, жилище ее — заколдованный
терем, а герой — царевич, князь, жених. По-
эзию А. Блока этих лет пронизывают образы
русской культуры, нередко в их романтичес-
ком облике, например, в стихотворении
«Ночь на Новый год» возникает образ Свет-
ланы, героини баллады В. Жуковского. Мир
ранней поэзии А. Блока — это мир прекрас-
ной мечты, и этой прекрасной мечтой окутан
образ России.
К постижению Родины подлинной, дале-
кой от чарующей сказки, поэт шел через
мотивы страшного мира. Именно в этот
страшный мир попадает блоковский герой,
уйдя от Прекрасной Дамы, выйдя из запо-
ведного сада своих ранних стихов в страш-
ный мир природы, где звезды и зори сменя-
ет мир мхов, болот с хромыми лягушками,
ржавых кочек и пней. Населяют эту приро-
ду диковинные существа: колдуны и косма-
тые ведьмы, «твари весенние», чертенята,
«больная русалка». Не менее страшен и об-
лик людей, обитающих в этом мире: это
герои зловещего балагана, носители «все-
мирной пошлости», живые мертвецы, как,
например, в цикле стихов «Пляски смерти».
Наиболее известное стихотворение этого
цикла — «Ночь, улица, фонарь, аптека…», в
котором самой композицией подчеркнута
полная безысходность, замкнутость жизни в
страшный круг. Однако страшный мир —
это не только мир вокруг поэта, это и мир в
нем самом.
Так, в самом своем известном стихотво-
рении, надолго ставшем символом поэзии
А. Блока, — «Незнакомка» — лирический ге-
рой принадлежит двум мирам: миру мечты,
поэзии, где все окутано дымкой тайны, а по-
эт — хранитель этой тайны. Но он же не от-
деляет себя и от низменного, пошлого мира
«испытанных остряков», бездушной и мерт-
венной природы, в которой самое поэтичное
ее явление — луна на небе — превращается
в мертвый диск. Недаром заканчивается сти-
хотворение возвращением лирического героя
от мечты к реальности.
Страшный мир, созданный А. Блоком, —
это тоже Россия, и высшее мужество поэта
не в том, чтобы не видеть этого, а в том, что-
бы видеть и принять, полюбить свою страну
даже в таком неприглядном обличье.
Сам А. Блок предельно открыто выразил
эту свою любовь-ненависть в стихотворении
«Грешить бесстыдно, непробудно…», напи-
санном в 1914 году. В нем возникает край-
не отвратительный, безмерно отталкиваю-
щий облик человека бездуховного, лавочни-
ка, вся жизнь которого — это беспробудный
сон духа, даже покаяние его лишь минутно.
Подавая грошик в церкви, он тут же, вернув-
шись, обманывает на этот грош своего ближ-
него. Моментами стихотворение звучит поч-
ти как сатира. Герой его обретает черты сим-
волические. И тем неожиданнее и сильнее
звучит финал стихотворения:
Да, и такой, моя Россия,
Ты всех краев дороже мне.
Одним из первых непосредственных об-
ращений А. Блока к теме России как к само-
стоятельной стало его стихотворение 1906 го-
да «Русь». Страна предстает в этом стихо-
творении как заповедная, сказочная. Таково
само ее пространство:
Русъ, опоясана реками
И дебрями окружена,
С болотами и журавлями,
И с мутным взором колдуна…
Россия в этом произведении как бы спя-
щее заколдованное царство, и лирический
герой проникается ее тайной, его живая ду-
ша погружена в дремоту. Русь убаюкала ее
на своих просторах. Итогом размышлений
А. Блока о судьбах своей страны стал цикл
стихов «Родина», который создавался с 1907 по
1916 год. К самым различным аспектам
сложной и драматической темы обращается
поэт в этом цикле. Здесь и размышления
о Руси как о заповедной стране, чья хозяй-
ка — сказочная княжна, которую отличает
традиционный облик русской красавицы —
статной, с косой. Символом этой страны ста-
новится тихий дом в густой траве, покину-
тый героем ради тревог и битв.
В этот цикл входит и стихотворение «На
железной дороге», в чем-то перекликающее-
ся с некрасовским «Что ты жадно глядишь на
дорогу…». Здесь судьба России осмысливает-
ся через женскую судьбу, горькую и траги-
ческую, и это тоже традиционно для русской
поэзии.
Одно из наиболее известных стихотворе-
ний цикла — «Россия» («Опять, как в годы
золотые…»). В последних произведениях цик-
ла «Родина» появляется новая нота, связан-
ная с тем, что в судьбе страны наступил по-
ворот, началась война 1914 года, все яснее
звучат в стихах поэта мотивы будущей тра-
гической судьбы России. Это ощущается в
стихотворениях «Петроградское небо мути-
лось дождем…», «Я не предал белое знамя…»,
«Коршун» и других. Однако тема трагичес-
кого предвидения звучит в стихотворениях
из цикла «Родина», написанных задолго до
войны 1914 года, в стихотворениях, объеди-
ненных темой, обозначенной в названии: «На
поле Куликовом».
Написаны эти стихотворения в 1908 году
и посвящены одному из самых значительных
событий русской истории. В 1912 году Блок
писал: «Куликовская битва принадлежит, по
убеждению автора, к символическим событи-
ям русской истории. Таким событиям сужде-
но возвращение. Разгадка их еще впереди».
Значение Куликовской битвы (восьмое сен-
тября 1380 года) было не столько военным,
политическим, сколько духовным. И не слу-
чайно обращается к этому событию поэт в
предвидении трагических лет России. Мне
хотелось бы проанализировать первое стихо-
творение цикла «На поле Куликовом»:
Река раскинулась. Течет, грустит лениво
И моет берега.
Над скудной глиной желтого обрыва
В степи грустят стога.
О, Русъ моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской
древней воли
Пронзил нам грудъ.
Наш путь ~ степной, наш путь —
в -тоске безбрежной,
В твоей тоске, о, Русъ!
•И даже мглы — ночной и зарубежной —
Я не боюсь.
Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Стопную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…
И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…
И нет конца! Мелькают, версты, кручи…
Останови!
Идут, идут испуганные тучи,
Закат в крови!
Закат в крови! Из сердца кровь струится!
Плачь, сердце, плачь…
Покоя нет! Степная кобылица
Несется вскачь!
Стихотворение посвящено осмыслению
исторической судьбы России. И судьба эта
пророчески описывается автором как траги-
ческая. Символом ее становится стремитель-
но мчащаяся степная кобылица. Возникает
традиционное для поэзии ощущение единства
жизни людей и жизни природы. Сами при-
родные явления здесь окрашены в трагичес-
кий кровавый цвет («Закат в крови!»).
Этот мотив встречается и в других сти-
хотворениях цикла «Родина», например,
в стихотворении «Петроградское небо мути-
лось дождем…»: «В закатной дали были дым-
ные тучи в крови». В стихотворении «Река
раскинулась…» несколько раз меняется объ-
ект поэтической речи. Начинается оно как
описание типично русского пейзажа: скуд-
ного и грустного. Затем звучит прямое обра-
щение к России, и, надо сказать, в свое вре-
мя оно многим показалось шокирующим —
ведь А. Блок обращался к своей стране так:
«О, Русь моя! Жена моя!». Однако в этом нет
поэтической вольности, есть высшая степень
единения лирического героя с Россией, осо-
бенно если -учесть смысловой ореол, данный
слову «жена» символистской поэзией. В ней
он восходит к евангельской традиции, к ми-
стическому, духовному, а не телесному еди-
нению.
И, наконец, в финале стихотворения воз-
никает новый объект обращения: «Плачь,
сердце, плачь…» В стихотворении А. Блок
употребляет авторское «мы», размышляя
о судьбах людей своего поколения. Они пред-
ставляются ему трагическими, стремитель-
ное движение — это движение к гибели,
вечный бой здесь не радостен, а драматичен.
Теме стихотворения соответствует его инто-
национный строй, сам темп поэтической ре-
чи. Она начинается спокойно, даже замед-
ленно, затем темп стремительно нарастает,
предложения делаются короткими, в полови-
ну, а то и в треть поэтической строки (напри-
мер: «Пусть ночь. Домчимся. Озарим костра-
ми»). Нарастают восклицательные интонации:
в семи строфах стихотворения автор семь раз
употребляет восклицательный знак. Поэти-
ческая речь здесь предельно взволнованна.
Это ощущение создается и стиховым строем
текста. Произведение написано разностоп-
ным ямбом, что придает ему особую дина-
мичность и стремительность, передавая бе-
зудержный и страшный порыв, вечный бой,
трагическое приближение к гибели.
Стихотворение А. Блока о России, про-
звучавшее в те годы, когда судьба ее неу-
кло.нно приближалась к катастрофе, когда
сама любовь к Родине обретала внутренний
драматизм, звучит сегодня удивительно со-
временно и являет нам образец той муже-
ственной всевидящей преданности своей
стране, которая была воспринята поэтом от
лучших традиций классической русской
литературы.

А. БЛОК — СИМВОЛИСТ

Я вам поведал неземное.
Я все сковал в воздушной мгле.
В ладье — топор. В мечте — герои.
Так я причаливал к земле.
А. Блок
Творчество А. Блока, гениального поэта,
«трагического тенора эпохи», как назвала его
А. Ахматова, во многом определилось эстети-
кои одного из модернистских литературных
течений того времени — символизма. Имен-
но с ним связаны основные темы, идеи и об-
разы блоковской лирики, ее художественные
средства и приемы. Для того чтобы просле-
дить наличие и трансформацию символист-
ских мотивов в творчестве поэта, необходимо
остановиться на основных положениях эсте-
тики и поэтики данного течения.
Символизм как направление в искусстве
сложился во Франции уже в 70—80-е годы
XIX века. Именно в творчестве великих фран-
цузских поэтов того времени черпали свое
вдохновение их русские последователи. Сим-
волизм принято считать одним из проявлений
декаданса — мировосприятия, характери-
зующегося подчеркнутым индивидуализмом,
уходом от действительности, разочарованием
в традиционных ценностях, пессимизмом.
Символисты решительно противопоставили
мир внутренний и мир внешний и признали
за первым право на истинность. Нельзя су-
ществовать в мире, не познавая его, и в каче-
стве формы познания они предложили сим-
вол, наделив его особым, необычным смыс-
лом. Символ перестает быть лишь средством
художественной образности, условно выра-
жающим суть какого-либо явления. Отныне
он призван отразить глубинные, доступные
только взору поэта связи вещей. Он принци-
пиально многозначен, и эта многозначность
достигается за счет неясности, неопределен-
ности, размытости образа. Основной принцип
изображения — никаких красок, только от-
тенки. Задача поэта — внушать читателю
определенное настроение. Для этого нужна
новая система образов, нужна музыкальная
организация стиха. Для эстетики символиз-
ма вообще свойственна идея синтеза раз-
личных видов искусств, отсюда «музыкаль-
ный» и «живописные» элементы в поэзии,
стремление передать зрительное впечатле-
ние с помощью слухового, музыкальное —
с помощью изобразительного, К примеру,
у Брюсова:
В гармонии тени мелькнуло безумие,
Померкли аккорды мечтательных линий,
И громкие краски сгустились угрюмее,
Сливаясь в напев темно-синий.
Реальность, как таковая, изгоняется из по-
эзии: перед нами открывается зыбкий и не-
уловимый мир образов, для которого трудно
найти логические связи, который подчинен
произвольным авторским ассоциациям, наск-
возь субъективным и требующим дополни-
тельных объяснений. Божественная интуи-
ция, творческое озарение — вот основа всякого
искусства, и его цель — выразить, изобразить
миг этого прозрения, прорыва за пределы ре-
ального, .познаваемого.
Формирование, развитие и творческий
рост Блока связаны с воздействием на его эс-
тетические взгляды идей символизма. Осо-
бенно велико было влияние русского фило-
софа, и поэта Вл. Соловьева. Именно из его
произведений Блок позаимствовал идею о
близящейся мировой катастрофе и учение о
Мировой Душе или Вечной Женственности,
призванной обновить мир. Это влияние и в
биографическом плане — любовь к Л. Д. Мен-
делеевой и определили во многом мистико-
элегическую направленность стихов Блока,
их индивидуализм и отрешенность от мира.
В наибольшей степени это относится к
циклу стихов о Прекрасной Даме. Хотя цикл
этот в целом автобиографичен, но реальная
основа событий тщательно зашифрована, пе-
реведена на особый, мистический язык. Так,
ожидание невесты и встреча с ней преобра-
зуются в следующие строки:
Ты в белой вьюге, в снежном стоне
Опять волшебницей всплыла,
И в вечном свете, вечном звоне
Церквей смешались купола.
Невесту, любимую девушку поэт изобра-
зил в стихах как земное воплощение Вечной
Женственности. Образ Прекрасной Дамы —
один из ключевых в поэзии Блока. Она — иде-
ал духовной красоты, божество, символ гармо-
нии и света. Поэт не дает ее портретов — ведь
она почти бесплотна, как всякое видение, гре-
за, сон. К тому же описать — значит, опреде-
лить, а определить — значит, ограничить.
И образ Прекрасной Дамы остается в блоков-
ской поэзии нераскрытым, недосказанным,
неопределенным. Он явлен нам только во мно-
жестве имен: Прекрасная Дама, Вечная Жен-
ственность, Владычица Вселенной:
О, Святая, как ласковы свечи,
Как отрадны Твои черты!
Мне не слышны ни вздохи, ни речи,
Но я верю: Милая — Ты.
Лирический герой цикла предстает несо-
мненным индивидуалистом, человеком не
только одиноким, но жаждущим одиночества,
живущим своей внутренней жизнью, чуж-
дым общественным интересам:
Что буря жизни, если розы
Твои цветут мне и горят!
Что человеческие слезы,
Когда румянится закат!
Пейзажи стихов Блока полны отвлечен-
ных и усложненных образов, призванных пе-
редать символическое соответствие внешнего
мира, мира природы и мира внутреннего:
Я встал и трижды поднял руки.
Ко мне по воздуху неслись
Зари торжественные звуки,
Багрянцем одевая высъ.
Когда позднее в поэзии Блока появляются
социальные мотивы, основной формой их вы-
ражения по-прежнему остается форма симво-
лическая: реальные события даны автором
условно, образы размыты, характеры неопре-
деленны. В стихотворении «Фабрика» поэт
рисует фигуру некоего чудовища с «медным»
голосом, согнутые спины рабочих, желтые ок-
на, где смеются над обманутыми. С развити-
ем социальной тематики в творчестве Блока
связано появление в нем новых многоплано-
вых символов. Например, образ дороги и сте-
пи, поля как символ самой России, ее пути во
времени, ее бескрайних просторов и неисчер-
паемой красоты и силы.
Россия в поэзии Блока становится ми-
фическим сфинксом, чью тайну нельзя раз-1
гадать:
Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне — ты почиешь, Русь,
Воплощением революционной стихии де-
лает Блок метель и пожар в своей символист-
ской поэме «Двенадцать»:
Мы на горе всем буржуям
Мировой пожар раздуем…
Глубоко символичен в поэме и образ Хрис-
та. Его нельзя назвать однозначным. В самом
деле, Христос идет впереди двенадцати, но,
может быть, не как невидимый вождь, а как
жертва, или судия, или пророк. Пожалуй, для
самого автора фигура Христа — выражение
страстной жажды обновления, веры в истину,
в любовь и добро.
Музыкальность — одно из свойств лири-
ки Блока. Он добивается ее с помощью раз-
личных средств, как правило, это разного ро-
да (ритмические, звуковые, лексические) по-
вторы:
Ни любви, ни тоски, ни обиды.
Все померкло, прошло, отошло…
Или:
Вот лицо возникает из кружев,
Возникает из кружев лицо.
В кругу символистов Блок занимает осо-
бое место. Разделяя во многом их эстетичес-
кие убеждения, он не был сторонником край-
него индивидуализма и пессимизма («Сотри
случайные черты — и ты увидишь: мир пре-
красен»), проповедником искусства для искус-
ства, экспериментатором, отрицающим пред-
шествующую традицию. Используя и транс-
формируя идеи символизма, его методы, поэт
сумел выразить не только свой внутренний
мир, но и жизнь эпохи, воплотив тем самым
свое творческое кредо:
О, я хочу безумно жить:
Все сущее — увековечить,
Безличное — вочеловечитъ,
Несбывшееся — воплотить!

ВЕЛИКАЯ СТИХИЯ РЕВОЛЮЦИИ (поэма А. Блока «Двенадцать»)

Поэма А. Блока «Двенадцать» была напи-
сана в 1918 году. Это было страшное время:
позади четыре года войны, ощущение свобо-
ды в дни Февральской революции, Октябрь-
ский переворот и приход к власти большеви-
ков и, наконец, разгон Учредительного собра-
ния, первого российского парламента.
Интеллигентами того крута, к которому от-
носился А. Блок, все эти события воспринима-
лись как национальная трагедия, как погибель
русской земли.
На этом фоне явным контрастом прозву-
чала блоковская поэма, она многим его совре-
менникам показалась не только неожидан-
ной, но даже кощунственной.
Как мог певец Прекрасной Дамы создать
стихи о толстомордой Катьке? Как мог поэт, по-
святивший такие проникновенные лирические
стихи России, написать в страшные для нее дни
слова: «Пальнем-ка пулей в святую Русь?»
•Вопросы эти были поставлены после пер-
вой публикации поэмы «Двенадцать» в газете
«Знамя труда». Сегодня, спустя более трети
века, все эти вопросы встали перед нами с но-
вой силой. Поэма «Двенадцать» снова вызвала
пристальный интерес, мы вглядываемся в нее,
вглядываемся в прошлое, пытаясь понять на-
стоящее и предугадать будущее, понять пози-
цию поэта, продиктовавшую ему строки этого
стихотворения.
«Эпиграф столетия» — так называют бло-
ковскую поэму исследователи, предлагая раз-
личные варианты ее прочтения. В последние,
девяностые годы толкователи порой пытаются
прочесть стихотворение «от противного», дока-
зать, что Блок в нем дал сатиру на революцию,
а его Христос на самом деле Антихрист.
Однако так ли это?
Прежде всего, А. Блок предупреждал, что
не следует переоценивать значение политичес-
ких мотивов в поэме «Двенадцать». Она имеет
более широкий смысл. В центре произведе-
ния — стихия. Само действие поэмы происхо-
дит не столько в Петрограде 1918 года, сколько,
как пишет поэт, «на всем Божьем свете».
Идет разгул стихийных сил природы, а для
поэта-романтика, поэта-символиста, которым
был А. Блок, это символ, противостоящий са-
мому страшному — обывательскому покою и
косному равнодушию.
Еще в цикле «Ямбы» (1907—1914) А. Блок
писал:
«Нет! Лучше сгинуть в стуже лютой!
Уюта нет. Покоя нет».
Поэтому и стихия природы так созвучна
его душе, она передана в «Двенадцати» мно-
жеством образов: ветер, снег, вьюга…
В этом разгуле стихий, сквозь вой ветра
и пурги А. Блок услышал музыку революции.
В своей статье «Интеллигенция и Революция»
он призывал: «Всем телом, всем сердцем, всем
сознанием — слушайте Революцию».
Главное, что услышал поэт в этой музы-
ке, — это ее многоголосие. Оно отразилось в
ритмике поэмы, она вся построена на смене
музыкальных мелодий. Среди них и боевой
марш, и бытовой разговор, и старинный ро-
манс, и частушка.
Известно, что А. Блок начал писать свою
поэму со строчек «Уж я ножичком полосну-
полосну», услышанных им и поразивших его
своей звукописью. И за всем этим многоголо-
сием, дисгармонией поэту слышится мощный
музыкальный напор, четкий ритм движения,
которым заканчивается поэма.
Стихийна в ней и любовь. Это темная
страсть с черными хмельными ночками, с роко-
вой изменой и нелепой гибелью Катьки, которую
убивают, целясь в Ваньку, и никто не раскаива-
ется в этом убийстве. Даже Петруха, присты-
женный своими товарищами, ощущает неумест-
ность своих страданий: «Он опять повеселел».
А. Блок очень точно ощутил то страшное,
что вошло в тогдашнюю действительность:
полное обесценивание человеческой жизни, ко-
торую не охраняет больше никакой закон {ни-
кому даже не приходит в голову, что за убий-
ство Катьки придется отвечать).
Не удерживает от убийства и нравственное
чувство, нравственные понятия предельно
обесценились. Недаром после гибели героини
начинается разгул. Теперь все дозволено.
Запирайте етажи,
Нынче будут грабежи!
Отмыкайте погреба —
Гуляет нынче голытьба!..
Не в состоянии удержать от темных, страш-
ных проявлений человеческой души и вера
в Бога. Она тоже потеряна, и двенадцать, кото-
рые пошли «в красной гвардии служить», сами
это прекрасно понимают:
Петька! Эй, не завирайся.1
От чего тебя упас
Золотой иконостас?
И добавляют:
Али руки не в крови
Из-за Катькиной любви?
Но убийство творится не только из-за
любви, в нем появилась и иная стихия, сти-
хия социальная. В разгуле, в разбое — бунт
•«голытьбы». Эти люди не просто бушуют,
они пришли к власти, они обвиняют Ваньку
в том, что он «буржуй», они стремятся унич-
тожить старый мир:
Мы на горе всем буржуям
Мировой пожар раздуем…
И вот тут возникает самый сложный во-
прос, который мучит читателей блоковской по-
эмы и сейчас, как мучил три четверти века на-
зад. Как мог А. Блок прославить этот разбой
и разгул, это уничтожение, в том числе и унич-
тожение культуры, в которой он был воспитан
и носителем которой был он сам?
Многое в позиции А. Блока может прояс-
нить то, что поэт, будучи всегда далек от по-
литики, был воспитан в традициях русской
интеллигентской культуры XIX века с при-
сущими ей идеями «народопоклонничества»
и ощущением вины интеллигенции перед
простым страдающим народом.
Поэтому разгул революционной стихии,
который приобретал подчас такие уродливые
черты, как, например, упомянутые поэтом
разгромы винных погребов, грабежи, убийст-
ва, уничтожение барских усадеб со столетни-
ми парками, поэт воспринимал как народное
возмездие, в том числе и интеллигенции,
на которой лежат грехи отцов.
Потерявшая нравственные ориентиры, ох-
ваченная разгулом темных страстей, разгулом
вседозволенности — такой предстает Россия в
поэме «Двенадцать». Но в том страшном и же-
стоком, через что предстоит ей пройти, что она
переживает зимой 1918 года, А. Блоку видится
не только возмездие, но и погружение в ад, в
преисподнюю, но в этом же — ее очищение.
Россия должна миновать это страшное:
погрузившись на самое дно, вознестись к не-
бу. И именно в связи с этим возникает самый
загадочный образ в поэме — образ, который
появляется в самом финале и очень неожи-
данно — Христос.
О финале и образе Христа написано бес-
конечно много. Трактовали его очень разно-
образно. В исследованиях прошлых лет зву-
чало вольное или невольное (вернее, часто
подневольное) стремление объяснить появле-
ние Христа в поэме едва ли не случайностью,
недопониманием А. Блока того, кто должен
быть впереди красногвардейцев.
Сегодня уже нет нужды доказывать зако-
номерность и глубоко продуманный характер
этого финала. Да и предугадывается образ
Христа в произведении с самого начала — с на-
звания; для тогдашнего читателя, воспитанного
в традициях христианской культуры, изучав-
шего в школе Закон Божий, число двенадцать
было числом апостолов, учеников Христа.
Весь путь, которым идут герои блоков-
ской поэмы, — это путь из бездны к воскре-
сению, от хаоса к гармонии. Не случайно
Христос идет путём «надвьюжным», а в лек-
сическом строе поэмы после намеренно сни-
женных, грубых слов появляются столь пре-
красные и традиционные для А. Блока:
Нежной поступью надвъюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз —
Впереди — Иисус Христос.
На этой ноте завершается поэма, проник-
нутая верой А. Блока в грядущее воскресение
России и воскресение человеческого в челове-
ке. Борьба миров в произведении — это,
прежде всего, борьба внутренняя, преодоление
в себе темного и страшного.

СТИХИЯ РЕВОЛЮЦИИ И РАЗУМНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ (поэма А. Блока «Двенадцать»)

Революция сродни шторму. Это стихия,
меняющая мир. Старое время остается в про-
шлом, перестает существовать. На смену ему
приходит новое время подобно тому, как день
сменяется ночью, а старый год — новым. Часы
бьют двенадцать ударов. Одно время кончи-
лось, а другое вот-вот должно начаться.
Александр Блок слышал «музыку рево-
люции»,. звуки нового времени, чувствовал
магию эпохи и изложил свои ощущения в по-
эме «Двенадцать». Это магическое число сим-
волизирует связь времен: старого и нового,
дня и ночи.
Поэма от начала и до конца построена на
контрасте: черный вечер, белый снег. Эти
цвета противоположны: чёрный символизи-
рует тьму, пустоту, неизвестность; белый —
свет, простоту, открытость.
Цветовая гамма произведения небогата.
Лишь три цвета, черный, белый и красный,
использует А. Блок в этой поэме. Они меня-
ются, преображаются.
Революция неизбежно несет разрушение,
даже крушение старого мира. Блок изобража-
ет детали, характерные для дореволюционно-
го общества. Все эти «буржуйские штучки»
должны остаться в прошлом. Им на смену
приходит «свобода без креста». Олицетворе-
ние этой свободы — двенадцать красногвар-
дейцев с бубновыми тузами на спинах. Эта
карточная масть — символ неволи, знак за-
ключенных.
Революционный патруль в поэме не вы-
ступает в роли двенадцати апостолов. На-
против, красногвардейцы шествуют гордой
поступью по ночному городу вовсе не с целью
защиты людей:
Запирайте етажи,
Нынче будут грабежи!
Вполне возможно, что эти псевдоапосто-
лы — двенадцать самых настоящих разбой-
ников, освобожденных революцией. Они ви-
дят одну-единственную цель: установление
революционного порядка. И тут все методы
хороши: и грабежи, и убийство дорогого тебе
человека, и отречение от Бога.
У революционеров свой бог. Он появляет-
ся в самом конце поэмы. Блок называет это-
го предводителя Иисусом Христом. Но Бог
ли это? Неужели этот предводитель псевдо-
апостолов, «с кровавым флагом», «в белом
венчике из роз», и есть сын Бога?
Имя Иисус в сочетании с противоречи-
вой внешностью (цвет крови и «белый вен-
чик из роз») выдают в предводителе красно-
гвардейцев Антихриста. Ибо только Бог и
дьявол способны быть «за вьюгой невидимы»
и «от пули невредимы», способны спустить-
ся на землю в час, когда решается судьба не
только России, но и всего мира. Ведь боль-
шевики открыто мечтают «раздуть мировой
пожар».
Двенадцать революционеров приносят го-
ре и страдания не только окружающим, но
и самим себе. Петруха убивает свою возлюб-
ленную, потому что неправильно понимает
свободу. Для него свобода — это возмож-
ность действовать безнаказанно. Он не за-
мечает, как становится убийцей. Поначалу
Петьку мучает совесть. Но красногвардейцы
не понимают страданий Петьки. Они бессер-
дечны, не видят ничего предосудительного в
убийстве ради великой пролетарской идеи.
Потяжеле будет бремя
Нам, товарищ дорогой!
Будущее люди создают собственными ру-
ками, строят его из хрупких кирпичиков че-
ловеческих судеб. Но, если общество прием-
лет методы насилия и террора, то светлого
будущего, ради которого свершилась рево-
люция, не видать.
Жизнь отдельного человека ничтожно низ-
ко ценится в глазах революционерами, она
приравнивается к жизни куклы, которой ма-
нипулируют сильные мира сего.
Типичный представитель старого мира —
«товарищ поп»:
Помнишь, как бывало
Брюхом шел вперед,
И крестом сияло
Брюхо на народ?
Любой священнослужитель восприни-
мается красногвардейцами как «буржуй»,
существо, которому не место в новом мире,
ибо он поклоняется другому Богу. Во вре-
мя революции доминирует коллективное
сознание, роль отдельного человека в этом
бурлящем, всепоглощающем потоке очень и
очень мала.
Человек — это винтик в суровом и жес-
током механизме революции. Мы видим на
примере Петрухи, как несколько людей ма-
нипулируют им, давят на его сознание, на
чувства.
Революция губит личность, безвозвратно
исчезают сострадание, честность, вера в истин-
ного Бога и в самого себя.
Духовная гибель подчас бывает гораз-
до страшнее физической, ибо приносит стра-
дания. Боль души ни с чем не сравнима.
В духовной смерти человек перерождается.
И ничто более не способно растопить лед
в его сердце, пробудить совесть и состра-
дание.
Двенадцать красногвардейцев своим ше-
ствием открывают новую эпоху, время стра-
даний и великих испытаний. Скрываясь под
масками апостолов, сподвижников Спасите-
ля, они разрушают старый мир, не создавая
при этом ничего взамен.
Идея всеобщего равенства влечет с нео-
бычайной силой, затягивает, подобно ворон-
ке. Человек, словно одинокий кораблик,
двигаясь по фарватеру, внезапно оказыва-
ется в плену у революционной стихии. Не-
когда спокойная морская гладь взрывает-
ся во внезапном порыве, увлекая всех и вся
ко дну.
Революция всегда сопровождается соци-
альным взрывом, кровью и смертями, а жизнь
человека слишком ценна, чтобы приносить ее
на алтарь революции. И единственный способ
вырваться из беспощадной бури — прислу-
шаться к зову своего сердца и решить для се-
бя, нужно ли проходить через такие испыта-
ния ради призрачной идеи.
Ведь есть другой способ изменить суще-
ствующие порядки. Эволюционный путь все-
гда более эффективен. Не следует разру-
шать то, что строилось на протяжении дол-
гих столетий. Гораздо лучше использовать
исторический опыт, а не ставить _ недостижи-
мые цели, и тогда людям удастся достойно
выйти изо всех революционных испытаний и
построить, наконец, нечто новое взамен раз-
рушенного старого.