ГРАЖДАНСКАЯ ЛИРИКА АННЫ АХМАТОВОЙ

Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был…
А. Ахматова ,
А. Ахматова, поэт огромного поэтического
дара, возвышенного и трагического, вошла
в русскую литературу прежде всего как пе-
вец любви. Однако с течением времени — вре-
мени бурь и потрясений в судьбе России —
ее лирика, поначалу камерная, интимно-ис-
поведальная, обретает высокое гражданское
звучание. Уже в годы первой мировой войны
в ее творчество вошли мотивы гражданствен-
ности, самопожертвования, любви к Родине.
Ахматова сразу определила для себя глав-
ное; быть вместе с Россией на всех ее путях
и перепутьях.
Программным в этом отношении следует
считать строки:
Мне голос был. Он звал утешно,
Он говорил: «Иди сюда,
Оставь свой край, глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда…»
Но равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух,
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернился скорбный дух.
Блок сказал об этом стихотворении: «Ахма-
това права. Это недостойная речь». «Глухой и
грешный» край, Россия всегда остается для по-
этессы единственной обителью. Хранить вер-
ность Родине — вот главный гражданский долг.
В одном из стихотворений 1922 года Ахма-
това пишет: «Не с теми я, кто бросил землю на
растерзание врагам». Участь изгнанника пред-
ставляется ей не только недостойной, но и
жалкой. Она предпочитает, оставаясь на Роди-
не, принять вместе с ней удары судьбы и от-
казывается от сомнительной чести петь от-
ступникам:
Им песен я своих не дам.
Вместе со своей страной она переживает все
бедствия, выпавшие на долго России. В стихо-
творении, написанном к годовщине первой ми-
ровой войны, Ахматова пишет:
Мы на сто лет состарились, и это
Тогда случилось в час один.
Отныне она видит свою задачу в ином:
страсть и песни должны уйти из ее поэзии,
так как —
Ей, опустевшей, приказал Всевышний
Стать книгой грозовых вестей.
О том, насколько близко воспринимает по-
этесса судьбу своей Родины, о силе ее любви
и самопожертвования ярче всего говорят
строки стихотворения «Молитва», написан-
ного в 1915 году:
Дай мне горькие годы недуга,
Задыханъе, бессонницу, жар,
Отыми и ребенка, и друга,
И таинственный песенный дар…
Чтобы туча над темной Россией
Стала облаком в славе лучей.
«В года мытарств, во времена немыслимо-
го быта», когда «все расхищено, предано, про-
дано», Ахматова хранит веру в свет и тепло
грядущих дней России.
На протяжении всего своего творчества
Ахматова освещает «страшный путь» своего
поколения — поколения, вкусившего «мало
меду», но много горестей. Современники ее —
люди, «бесслезнее, надменнее и проще» кото-
рых в мире нет. Для них родная земля не
храм, не талисман, не рай, а — «грязь на ка-
лошах» и «хруст на зубах», однако:
..ложимся в нее и становимся ею,
Оттого и зовем так свободно своею.
В одной из «Северных элегий» Ахматова
размышляет о своей судьбе, на которую на-
ложило свой отпечаток беспощадное время:
Меня, как реку,
Суровая эпоха повернула.
Ее путь отныне иной. Но она не жалеет об
этом:
Яо если бы оттуда посмотрела
Я на свою теперешнюю жизнь,
Узнала бы я зависть наконец.
‘ Да, в ее жизни многое было пропущено,
вспоминает героиня элегии, многие зрелища
прошли стороной: «И занавес вздымался без
меня и также падал». Но — она разделила
своей поэзией, своей судьбой участь миллио-
нов современников. И их жизнь оказалась
запечатленной в ее стихах.
В 30-е годы Ахматова пишет свою знаме-
нитую поэму «Реквием». Реквием, по опреде-
лению, есть произведение траурного харак-
тера, заупокойная служба. Это выдающееся
творение ахматовского гения — молитва за
упокой душ тысяч невинно убиенных. Их
судьбы должны избежать забвения: вечная
память жертвам террора — чтобы трагедия
не могла повториться.
Ахматова, разделившая судьбу многих
матерей — таким было ее приобщение к бед-
ствиям страны, — стоявших вместе с ней у
тюремной стены, создает памятник великому
народному горю, который
Для них соткала я
Из бедных, у них же подслушанных слов.
Она, эта, по словам Жданова, «барынька,
мечущаяся между будуаром и молельней», пи-
шет о том, как
безвинная корчилась Русь
Под колесами черных «марусъ».
Стихи Ахматовой в период второй миро-
вой войны — своеобразная формула гневно-
го, воинственного патриотизма, Цикл стихов
о ленинградской блокаде, которую поэтесса
пережила вместе с тысячами других жите-
лей города, нельзя читать равнодушно. Боль
пронизывает каждую строчку:
Принеси же мне горсточку чистой,
Нашей невской студеной воды,
И с головки твоей золотистой
Я кровавые смою следы.
Однако за этой болью — неистребимая
вера в победу, бесконечное мужество:
Не страшно под пулями мертвыми лечъ,
Не горько остаться без крова…
Автор не мыслит себя вне страданий сво-
его народа; дети блокадного Ленинграда —
это и ее дети:
Щели в саду вырыты,
Не горят огни.
Питерские сироты,
Детонъки мои!
Высокую задачу своей поэзии Ахматова
видит в том, чтобы оплакивать погибших,
хранить память о них: «Чтоб вас оплаки-
вать, мне жизнь сохранена». В 1950 году она
пишет:
Прошло пять лет — и залечила раны,
Жестокой нанесенные войной,
Страна моя…
Автор рисует картины мирной жизни,
пришедшей на смену «ужасам войны», и вме-
сте со всеми радуется силе и свободе своей
страны.
Судьба не была милостива к поэтессе.
Она пережила немало бед, видела смерть са-
мых близких людей, испытала на себе силу
террора:
Так много камней брошено в меня…
Долгие годы после революции она нахо-
дилась на положении не то изгоя, не то за-
ключенного:
Одна на скамье подсудимых
Я скоро полвека сижу.
Но стих Ахматовой всегда был честен
и мужествен. «В тот час, как рушатся миры»,
она не осталась спокойным созерцателем. Ис-
пытания придали мощь и силу ее стихам, по-
могли осознать свой гражданский долг — быть
со своим народом, быть его голосом.

«КАМЕРНАЯ ПОЭТЕССА» (гражданская лирика А. Ахматовой)

И знаем, что в оценке поздней
Оправдан будет каждый час…
Красавица, «европиянка нежная», познав-
шая вкус славы после выхода первого же
сборника стихов, избалованная восторжен-
ным вниманием поклонников и друзей, при-
выкшая к окружению и поклонению особ
знаменитых и талантливых, — ее рисовали
известные художники, великие поэты посвя-
щали ей стихи — при этом слишком само-
бытная, слишком состоявшаяся, слишком уве-
ренная в себе… Такая неудобная! И — слиш-
ком заметная на литературном небосклоне,
чтобы просто расправиться. Ее не печатали,
обливали грязью. Как она, вероятно, раздра-
жала чиновников от литературы своим неже-
ланием к ним приспособиться! «Камерная по-
этесса» — это было далеко не худшее из их
определений.
Ей было 25, когда в ее изысканный, напол-
ненный красотой, любовью, литературой, слу-
жением Музе мир ворвалась война. «Мы на
сто лет состарились, и это тогда случилось в
час один», — начинается стихотворение «Па-
мяти 19 июля 1914 года».
Из памяти, как груз отныне лишний,
Исчезли тени песен и страстей.
Ей — опустевшей — приказал Всевышний
Стать страшной книгой грозовых вестей.
Да и трудно думать и писать о другом, ког-
да повсюду «Над ребятами стонут солдатки,
вдовий плач по деревне звенит.»
Она — и поэт, и женщина. Воображение
художника и чувства жены, матери. Пусть
трубят газеты о Героизме, Подвиге, Славе —
кто лучше ее поймет чувства той, чей муж или
сын не вернулся домой? И что такое героизм
перед горечью потери?
Для того лъ тебя носила
Я когда-то на руках…
…Без недели двадцать лет
Он глядел на божий свет.
После революции встал вопрос об эмиг-
рации. Уехало так много близких! Но слиш-
ком дороги оказались родная земля, родная
речь.
Мне голос был. Он звал утешно.
Он говорил: «Иди сюда,
Оставь свой край глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда.
Я кровь от рук твоих отмою,
Из сердца выну черный стыд,
Я новым именем покрою
Боль поражений и обид»,
Но равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух,
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернился скорбный дух.
Стихи эти не прошли незамеченными
среди эмигрантов; многие упрекали ее в том,
что она служит Советам, вместо того, чтобы
уехать, служить искусству и той России, и
тем самым предает себя и свою страну. Она
же считала предательством бросить Родину
«на растерзание врагам» — и эту строчку
можно считать программной для послевоен-
ного периода творчества Ахматовой.
Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам.
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.
Но вечно жалок мне изгнанник,
Как заключенный, как больной.
Темна твоя дорога, странник,
Полынью пахнет хлеб чужой.
Надо сказать, что это обещание — «им
песен я своих не дам» — она сдержала — хо-
тя для этого потребовалось немыслимое му-
жество, и что, собственно, превратило всю ее
жизнь в одно сплошное преследование.
После революции несчастья следовали
одно за другим. Был расстрелян Гумилев, ее
бывший муж; друзья и подруги уезжали, по-
гибали или просто пропадали. «Любит, лю-
бит кровушку Русская земля», — пишет она
после смерти Николая Степановича.
С 75-го года ее печатают очень редко.
К этому времени она уже сделала свой вы-
бор — неучастие. Нет возможности печа-
таться — есть возможность писать, называя
вещи своими именами. Она изучает Библию,
древних авторов, Шекспира, Пушкина. И —
никакой конъюнктуры.
Увозят в тюрьму сына Льва. Она прово-
дит бесконечные семнадцать месяцев в тю-
ремных очередях — и пишет стихи, которые
потом составят поэму «Реквием».
«Как-то раз кто-то «опознал» меня. Тогда
стоящая за мной женщина с голубыми губа-
ми, которая, конечно, никогда в жизни не
слыхала моего имени, очнулась от свойствен-
ного нам всем оцепенения и спросила меня на
ухо (там все говорили шепотом):
— А Вы это можете описать?
И я сказала:
— Могу.
Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по
тому, что некогда было ее лицом».
Каким бесстрашием надо было обладать,
чтобы в те годы сочинять такие стихи — и чи-
тать их знакомым, когда посадить и расстре-
лять могли за то, что слушал — и не донес.
Но ни один из многочисленных слушателей не
выдал ее.
В то время, как официальная пресса ли-
бо не замечала ее, либо критиковала за «ка-
мерность», стихи ее переписывались от ру-
ки, учились наизусть — и читались везде,
в том числе и в тюремных камерах. Их ис-
кренность и глубина ценились читателями
куда больше, чем «образцовость» официаль-
ной поэзии.
Началась Великая Отечественная война.
Ахматову она настигла в Ленинграде. Когда-
то, после революции, она не смогла покинуть
Россию, теперь для нее так же немыслимо
представить, что можно отдать ее врагу.
Никто не заказывает ей стихи. Они пи-
шутся по велению сердца — и сразу приоб-
ретают всенародную известность. В критиче-
ское время, под бомбежками, она оказывает-
ся нужна — даже «Правда» не брезгует ее
стихами, печатает знаменитое «Мужество».
Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова, —
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово,
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки1.
После войны Ахматову приветствовали на
многолюдных митингах и литературных вече-
рах. Ей устраивали овации. Вероятно, эта —
слишком заметная — популярность поэтессы
и вызвала реакцию властей.
В 1946 году вышло в свет постановление
ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ле-
нинград»», а затем выступил и секретарь
ЦК ВКП(б) Жданов. Ахматова вновь была объ-
явлена «вне закона» — вне литературы. «Взбе-
сившаяся барынька», «убогий диапазон по-
эзии»… Ее выгнали из Союза писателей и за-
претили печататься. Ну что ж, это уже было.
Забудут? — вот чем удивили1.
Меня забывали не раз.
Сто раз я лежала в могиле,
Где, может быть, я и сейчас.
А муза и глохла и слепла,
В земле истлевала зерном,
Чтоб после, как Феникс из пепла,
В эфире восстать голубом.
В то время, когда «народные поэты» печа-
тали «Гражданские стихи», прославляя гене-
ральную линию партии, Анна Ахматова про-
шла тот же тягостный путь лишений и утрат,
вечного ожидания «марусь», что и вся ее стра-
на. Она имела полное право• о себе сказать:
Я была тогда с моим народом
Там, где мой народ, к несчастью, был.
Этим она заслужила истинное звание на-
родного поэта и тем, что, в отличие от многих
и многих, не изменила ни своему таланту,
ни друзьям, ни взглядам. Хотя иногда это бы-
ло неимоверно трудно.
Из-под каких развалин говорю,
Из-под какого я кричу обвала,
Как в негашеной извести горю
Под сводами зловонного подвала, —
пишет она в 1959 году.
Но и тогда надежда не оставляет ее, неда-
ром стихотворение заканчивается строчками:
И все-таки узнают голос мой,
И все-таки опять ему поверят.
Но не своя судьба ее тревожит. Создание
мемориала жертвам сталинских репрес-
сий — вот что занимает Ахматову в конце
50-х — начале 60-х годов.
Совесть не позволяла ей славить происхо-
дящее в стране — и «мешала» стать офици-
ально признанным «всенародным поэтом».
И проходят десятилетья,
Пытки, ссылки и смерти… Петь я
В этом ужасе не могу.
Так она писала в «Поэме без героя».
Возможно, ей было легче выстоять, потому
что она рано поняла, что талантлива. Ахматова
слишком уважала поэзию, а значит и себя —
как Поэта, чтобы пресмыкаться перед кем-ли-
бо из страха или ради «каких-то благ. «Поэт —
это тот, кому ничего нельзя дать и у кого ниче-
го нельзя отнять», — ее любимая фраза.
Ее судьба — образец достоинства, силы и
мужества. Маленькая хрупкая женщина, ко-
торую не смогла сломить вся государствен-
ная машина.

поэт и поэзия В ЛИРИКЕ АННЫ АХМАТОВОЙ

От странной лирики,
Где каждый шаг — секрет,
Где пропасти налево и направо,
Где под ногой, как лист увядший,
слава,
По-видимому, мне спасенья нет.
А. Ахматова
«Поэт в России больше, чем поэт», —
гласит известное изречение. Возможно,
именно этим обусловлено пристальное вни-
мание к теме поэта и поэзии в русской лите-
ратуре. Поэт и толпа, поэт и правда, поэт и
зло — размышления об этих проблемах ста-
ли традиционными в отечественной поэзии.
Пророк, изгой, сеятель «разумного, доброго,
вечного», небожитель, слуга народа — таким
представляли себе поэта великие лирики.
Свой вклад в развитие этой темы внесла и
А. Ахматова.
Мысль о предназначении художника ор-
ганично входит в творчество автора. Пожа-
луй, это во многом обусловлено биографиче-
скими факторами: Ахматова долгое время
жила и получила образование в Царском
Селе —
Где столько лир повешено на ветки,
Но и моей как будто место есть…
Всем своим творчеством на протяжении
всей своей жизни Ахматовой приходилось
опровергать мысль о том, «что быть поэтом
женщине нелепость». И в самом деле, за три
века русской поэзии в ней до смешного мало
женских имен, и ни одно из них не сравнит-
ся по силе чувства и глубине мысли, по по-
этическому таланту с А. Ахматовой. Право
на звание поэта ей пришлось отстаивать в
длительной борьбе. Она не хочет быть про-
сто женщиной, только женщиной, чье суще-
ствование ограничено лишь любовными пе-
реживаниями, какими бы сильными они ни
были:
Нет, царевич, я не та,
Кем меня ты видеть хочешь,
И давно мои уста
Не целуют, а пророчат.
«Однажды поздним летом» героиня
встречает свою Музу, и с тех пор они нераз-
лучны, как сестры. Муза Ахматовой — смуг-
лая иностранка; этот образ восходит, вероят-
но, к «смуглой леди» шекспировских сонетов.
При этом Муза — не только подруга, но и со-
перница; любовь и поэзия властвуют над
душой героини поочередно: то Муза отни-
мает «золотое кольцо» — подарок возлюб-
ленного, то любовь мешает проявлению по-
этического дара:
И- я не могу взлететь,
‘ А с детства была крылатой.
Отношения героини и ее Музы складыва-
ются далеко не безоблачно. «Муза ушла по
дороге», — пишет Ахматова: земной мир
слишком убог для нее, он представляется мо-
гилой, где нечем дышать. Иногда Муза теря-
ет свой веселый нрав, свою силу. В ожида-
нии небесной гостьи «жизнь, кажется, висит
на волоске», и забываются почести, свобода,
юность. Муза — это бессонница и голос со-
вести, чье бремя вынуждена нести героиня
всю жизнь; это мучительная лихорадка и
обуза, но, к сожалению, являющаяся не
слишком часто:
Кате и жить мне с этой обузой,
А еще называют Музой,
Говорят: «Ты с ней на лугу…»
Говорят: «Божественный лепет…»
Жестче, чем лихорадка, оттреплет,
И опять весь год ни гу-гу.
Поэзия, несомненно, создается для того,
чтобы обжигать сердца людей, чтобы сеять
в их душах добро и правду, — в своем пони-
мании высокого предназначения поэзии Ах-
матова подхватывает идеи великих предше-
ственников, Пушкина и Некрасова. Жизнь
и любовь коротки, а искусство вечно — о по-
эзии, о песне эти строки:
Позволь мне миру подарить
То, что любви нетленней.
Поэзия (как и любовь, впрочем) для Ах-
матовой не только радостный дар, но и стра-
дания, пытка, от которой часто хочется от-
речься; но освобождение невозможно, ибо
«жажда песнопенья» — неотъемлемая часть
самого существования героини:
Я так молилась: «Утоли
Глухую жажду песнопенъя!»
Яо нет земному от земли
И не было освобожденья.
Дар поэта — его богатство, Богом данное,
но поэт обречен не копить его, а расточать.
Задача поэта — неблагодарна, но благородна,
она сродни Христовой. Подобно Христу, поэт
идет по миру — один, — чтобы творить свое
благое дело. И, подобно Христу, он обречен
за это узнать «учеников злорадное глумле-
нье и равнодушие толпы».
Слава представляется героине неизбеж-
ным спутником таланта, «увядшим листом»
у него под ногой или же назойливой гостьей,
погремушкой, трещащей над ухом. Героине
не страшно забвение:
Забудут? — вот чем удивили!
Меня забывали сто раз…
Муза — птица Феникс, вновь и вновь вос-
стающая из пепла, чтобы жить и творить, и ей
не грозит забвение.
Иногда поэтесса воспринимает свой дар
как трагическую отметку судьбы, предрека-
ющую катастрофы и гибель близким:
Я гибель накликала милым…
Таково ее ремесло.
Его тайны автор раскрывает в цикле, так
и названном — «Тайны ремесла». Процесс
творчества предстает героине как некая ис-
тома, греза, видение, в котором постепенно
проступают слова и рифмы, а затем —
И просто продиктованные строчки
Ложатся в белоснежную тетрадь.
Всем известны строки:
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда…
У поэта любой жизненный «сор» должен
превращаться в лирическую ситуацию. Сти-
хи растут из прозы жизни, из черной почвы
быта, и в этом — подлинная сущность искус-
ства. Поэт отовсюду, «налево и направо»,
«без чувства вини», заимствует темы и обра-
зы своей поэзии. Он должен быть ясен и от-
крыт для мира и читателя, «распахнут на-
стежь».
Мир должен полностью войти в стихи,
все бессловесное — воплотиться в них:
Многое еще, наверно, хочет
Быть воспетым голосом моим:
То, что, бессловесное, грохочет,
Иль во тьме подземный камень точит…
Для того и существует «священное ре-
месло» поэта:
С ним и без света миру светло.
Поэт и правда, поэт и долг — вот еще
один мотив лирики Ахматовой. Гражданский
пафос — неотъемлемая черта ее творчества.
Художник не смеет поддаваться голосу, зо-
вущему отречься от своей Родины, не смеет
внимать лести отступников, не смеет дарить
им свои песни. Он всегда должен быть со
своим народом. Он — не умолкающий голос
памяти, «вечный судия» делам минувшего и
настоящего, пророк, вещающий правду и
только правду, какова бы она ни была.
Великие поэты, современники и гении
давно умершие, — Шекспир, Данте, Пушкин,
Блок, Пастернак, — воспеты Ахматовой в ее
творениях. Через понимание их творческой
судьбы, глубинной сущности и целей их по-
эзии она шла к определению высокого пред-
назначения искусства. Поэтический та-
лант — это и божественный дар и тяжелый
крест, требующий от несущего его огромной
силы и мужества. Поэт творит, чтобы жить,
и не может иначе.
Поэзия — весь мир, и смысл жизни по-
эта — воплотить его в словах и рифмах:
Вселенную перед собой, как бремя
Нетрудное в протянутой руке…
…Несу…

ОСНОВНЫЕ МОТИВЫ ПОЭЗИИ АННЫ АХМАТОВОЙ

Многое еще, наверно, хочет
Быть воспетым голосом моим…
А. Ахматова
Творчество великого художника — реа-
листа ли, модерниста — заключает в себе це-
лый мир, все бытие в его многообразии. Од-
нако всегда существуют какие-то наиболее
общие, универсальные темы и образы, при-
сущие произведениям того или иного автора.
Так и творчество А. Ахматовой в целом опре-
делено рядом основных идей и мотивов, на-
шедших свое развитие в ее стихах.
Пожалуй, для меня Ахматова, прежде
всего, певец любви — того «высокого и огнен-
ного чувства», которое Анна Андреевна счи-
тала властелином мира {некогда еще Шекс-
пир сказал: «Любовь и голод правят миром»).
Тему любви Ахматова разрабатывает по-сво-
ему, не так, как ее великие современники.
У нее нет’ни мистических, прозрений, ни со-
циальной обусловленности любовных кон-
фликтов: первое характерно для поэзии Бло-
ка, второе — для творчества Маяковского.
В лирике же Ахматовой драматизм страсти
основывается на отношениях двух характе-
ров, психологическом подходе. Воссоздавая
в стихах женскую сущность, она избегает
абстракций, символичности, философских и
социальных обобщений: любовная лирика Ах-
матовой реалистична и психологична в луч-
ших традициях русской классической лите-
ратуры. Любовь — чувство, которое опре-
деляет для героини смысл жизни, ее ход;
оно — естественное состояние человеческого
сердца. Оно — «роковое душ слиянье» и их
«поединок роковой», говоря словами Тютче-
ва. Оно — боль и мука, для описания кото-
рых поэт прибегает к почти натуралистичес-
ким деталям:
От любви твоей загадочной,
Как от боли, в крик кричу.
Стала желтой и припадочной,
Еле ноги волочу.
Вспоминаются строчки Маяковского:
Я ж
навек
любовью ранен —
еле-еле волочусь.
При этом в отличие от Маяковского, от
Цветаевой Ахматова была очень сдержанна
в своих стихах. Они горят неким внутренним
огнем, позволяющим только предположить
подлинную силу и глубину страсти. С темой
любви неразрывно связана тема женской
гордости и независимости. Несмотря на все-
поглощающую силу чувства, героиня отстаи-
вает свое право на внутреннюю свободу, ин-
дивидуальность :
Есть в близости людей заветная черта,
Ее не перейти влюбленности и страсти…
Мысль о покорности, подчинении люби-
мому человеку чужда героине:
Тебе покорной? Ты сошел с ума!
Покорна я одной Господней воле.
Любовь и творчество, страсть и предназ-
начение часто возникают в лирике поэта
как враждующие стороны. Их сложные вза-
имоотношения описываются следующим об-
разом:
Одной надеждой меньше стало,
Одною песней больше будет,.
‘ Поэтической душе невыносимо любовное
молчание, и потому она поет. Избранник серд-
ца может отказаться от ее глаз, но —
Вето жизнь ловить он будет стих,
Молитву губ моих надменных.
Лирическая героиня поэзии Ахматовой —
тоже поэт. И, как у каждого поэта, у нее
есть своя Муза. Ее Муза — родная сестра
дантовской и шекспировской, это муза-ино-
странка; она — подруга и соперница, не-
умолчный глас совести и нежная небожи-
тельница.
В своих стихах Ахматова часто развивает
тему поэзии как пути служения миру, лю-
дям — пути зачастую неблагодарного и тяго-
стного:
Иди один и исцеляй слепых,
Чтобы узнать в тяжелый час сомненья
Учеников злорадное глумленье
И равнодушие толпы.
Гражданские мотивы органично входят
в творчество поэта, их наличие вытекает из
представления Ахматовой о высоком пред-
назначении поэзии. Поэзия не только слад-
кий дар песнопенья, но и «веление небес», тя-
желый крест, который нужно нести достойно.
И потому поэт всегда обречен быть в гуще
жизни, в центре событий, какими бы трагиче-
скими они ни были:
Нет, и не под чуждым небосводом,
И не под защитой чуждых крыл —
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был.
Побег, отступничество от своей страны,
от своего народа, от своих идеалов — по-
ступки, недостойные «скорбного духа» по-
эзии.
Образ женщины, ее назначение, судь-
ба женщины-поэта — таковы проявления
«женской» темы в творчестве Ахматовой.
У нее уникальное положение в русской ли-
тературе — положение первой женщины-
поэта (не поэтессы, а именно поэта). И сама
она осознавала этот свой удел — быть пер-
вой, и потому в ее лирике «женская» тема
является едва ли не доминирующей, Ахма-
това не просто научила «женщин говорить»,
выразив в своем творчестве женскую ду-
шу, — она целенаправленно разрушала ве-
ками складывавшийся образ иконы, «гения
чистой красоты»:
Нет, царевич, я не та,
Кем меня ты видеть хочешь,
И давно мои уста
Не целуют, а пророчат.
Мир стихов Ахматовой — это мир, откро-
венно, открыто данный с позиции женщины,
чья натура изменчива и противоречива. Это
мир, который измеряется глубиной личных
чувств героини. В подобном подходе для по-
эта — особая сила и полнота восприятия,
а не его узость. Следует отметить, что сама
Ахматова была способна объективно и даже
с иронией отнестись как к своей роли жен-
щины-поэта, так и к особенностям женской
природы в общем:
Могла ли Биче словно Дант творить,
Или Лаура жар любви прославить?
Я научила женщин говорить…
Но, Боже, как их замолчать заставить!
Санкт-Петербург, духовная родина Ахма-
товой, стал неотъемлемой частью ее творче-
ства. Ее поэзия — поэзия петербуржанки,
строгая, классически соразмерная, родствен-
ная самой архитектуре города с его торжест-
венностью, симметричностью и строгостью
линий. Стихи Ахматовой неотделимы от Лет-
него сада, от белых ночей и невских набе-
режных:
Как площади эти обширны,
Как гулки и круты мосты!
Для любимого города у нее множество
эпитетов — порою противоречивых: дикий,
мрачный, священный, холодный, страдальче-
ский, туманный, спокойный, строгий Петер-
бург, а затем Ленинград — неизменно при-
сутствующий в ее поэзии фон, пространство,
где живут любовь и ненависть, измена, раз-
лука, радость, кровь.
Таким представляется мне поэтический
мир Ахматовой. Своеобразие ее стихов, сво-
еобразие трактовки в них тех или иных
традиционных мотивов обусловлено во мно-
гом творческой индивидуальностью автора,
сплавившей воедино великую традицию рус-
ской поэзии XIX века и искусство новейшей
эпохи. Она внесла свое понимание в такие
темы, как любовь, творчество, женская ду-
ша, патриотизм. При этом внутреннее ду-
шевное богатство и огромный поэтический
дар позволили ей явить из глубин своего
«я» целостную и универсальную картину
мира и человека в нем. Определив любовь
как центр мира и смысл жизни, Ахматова
тем самым вовсе не ограничивает свое твор-
чество — все его мотивы и образы замеча-
тельным образом оказываются связанными
друг с другом и с четко обозначенным цен-
тром. Ее лирика — ярчайший пример по-
эзии настоящего мастера и действительно
великого человека.

ОТНОШЕНИЕ АННЫ АХМАТОВОЙ К А. С. ПУШКИНУ

Судьба наградила Анну Ахматову счаст-
ливым даром. Ее внешний облик — «царский
профиль» — отчетливо и красиво выражал
личность. Но Бог одарил Ахматову не только
внешней красотой, а и душевной. Анна Ахма-
това — великий поэт и лирик!
Ранней Ахматовой не было. Перед чита-
телем появился зрелый поэт с твердо из-
бранной позицией. В своей поэзии Ахматова
спорила со всеми своими поэтами-современ-
никами. И спор этот оказался чрезвычайно
плодотворным для русской поэзии.
В ее раннем развитии огромную роль сы-
грал А. С. Пушкин, она как бы начала с вы-
сот, достигнутых поэтом.
Анна Ахматова преклонялась перед по-
эзией Пушкина. Для нее как Пушкин, так и
его поэзия были идеалом:
Смуглый отрок бродил по аллеям,
У озерных грустил берегов,
И столетие мы лелеем
Еле слышный шелест, шагов.
Иглы сосен густо и колко
Устилают низкие пни…
Здесь лежала его треуголка
И растрепанный том Парни.
Однажды в разговоре Анна Андреевна
высказала парадоксальную, но интересней-
шую мысль. По ее мнению, известные прозаи-
ческие отрывки Пушкина («Гости съезжались
на дачу», «В начале 1812 года», «Наденька»
и другие) вовсе не отрывки, а законченные
произведения. Они так и задуманы были из-
начально. В них Пушкин высказал все что
хотел.
Можно согласится с этим, можно спорить.
Но одно несомненно: это утверждение броса-
ет свет на поэтику самой Ахматовой. На ее
любовь к кратким конструкциям. На ее уве-
ренность в том, что между рядами тесных
строф открывается красивый мир пережива-
ний и ярких впечатлений.
В ее поэзии четко виден «скульптурный»
лаконизм, противостоящий «водоворотному»
началу символистской поэзии. Перед нами
открываются обширные смысловые горизон-
ты, окружающие слово. В стихах Ахматовой
утверждается благоговение перед пушкин-
скими высотами, перед их нетленным и веч-
ным сиянием.
Анна Ахматова — яркая звезда, которая
загорелась на горизонте русской литературы
и своим сиянием осветила и покорила многие
сердца. Пушкинские традиции в творчестве
Ахматовой возвысили ее до необъятных вы-
сот совершенства.
Преданность пушкинской линии в рус-
ской литературе, восторженная память о са-
мом поэте Анна Ахматова хорошо вырази-
ла в стихах, написанных в 1942 году в Таш-
кенте: .
Постучись кулачком — я открою.
Я тебе открывала всегда,
Я теперь за высокой горою,
За пустыней, за ветром и зноем,
Но тебя не предам никогда…
Это объяснение в любви гениальной по-
этессы к гениальному поэту.

ПУШКИН В ТВОРЧЕСТВЕ АННЫ АХМАТОВОЙ

Творчество Пушкина, его гений были од-
ним из источников вдохновения великой по-
этессы «серебряного века» Анны Ахматовой.
Лучшие поэты «серебряного века» сформи-
ровались под влиянием музы великого рус-
ского поэта, вобрали в себя все лучшее, что
привнес в русскую поэтическую традицию
Александр Сергеевич Пушкин. Влияние его
творчества на Анну Ахматову особенно силь-
но не только в силу обстоятельств, но и той
огромной любви, которую питала поэтесса к
Пушкину.
Каковы же были названные выше обстоя-
тельства? Дело в том, что Анна Ахматова
царскоселка. Ее отроческие, гимназические
годы прошли в Царском Селе, теперешнем
Пушкине, где и сейчас каждый невольно
ощущает неисчезающий пушкинский дух. Те
же Лицей и небо, и так же грустит девушка
над разбитым кувшином, шелестит парк и
мерцают пруды… Анна Ахматова с самого дет-
ства впитала воздух русской поэзии и культу-
ры. В Царском Селе написаны многие стихи
ее первого сборника «Вечер». Вот одно из них,
посвященное Пушкину:
Смуглый отрок бродил по аллеям,
У озерных грустил берегов,
И столетие мы лелеем
Еле слышный шелест шагов.
Иглы сосен густо и колко
Устилают низкие пни…
Здесь лежала его треуголка
И растрепанный том Парни.
В этом стихотворении отразились особен-
ности восприятия Анной Ахматовой Пушки-
на — это и живой человек («Здесь лежала его
треуголка»), и великий русский гений, память
о котором дорога каждому («И столетие мы
лелеем еле слышный шелест шагов»).
Муза возникает перед Ахматовой в «са-
дах Лицея» в отроческом облике Пушкина —
лицеиста-подростка, не однажды мелькавшего
в «священном сумраке» Екатерининского пар-
ка. Мы ощущаем, что ее стихи, посвященные
Царскому Селу и Пушкину, проникнуты не-
ким особенным чувством, которое можно да-
же назвать влюбленностью. Не случайно ли-
рическая героиня ахматовской «Царскосель-
ской статуи» относится к воспетой великим по-
этом красавице с кувшином как к сопернице.
Я чувствовала смутный страх
Пред этой девушкой воспетой.
Играли на ее плечах
Лучи скудеющего света.
И как могла я ей простить
Восторг твоей хвалы влюбленной…
Смотри, ей весело грустить
Такой нарядно обнаженной.
Сам Пушкин подарил бессмертие этой кра-
савице:
Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.
Дева печально сидит, праздный держа черепок.
Чудо! Не сякнет вода, изливаясь из урны
разбитой;
Дева, над вечной струей, вечно печальна
сидит.
Ахматова с женской пристрастностью вгля-
дывается в знаменитое изваяние, пленившее
когда-то поэта, и пытается доказать, что веч-
ная грусть красавицы с обнаженными плеча-
ми давно прошла. Вот уже около столетия
она втайне радуется своей завидной и без-
мерно счастливой женской судьбе, дарован-
ной ей пушкинским словом и именем… Можно
сказать, что Анна Ахматова пытается оспорить
и сам пушкинский стих. Ведь ее собственное
стихотворение озаглавлено так же, как и у
Пушкина, — «Царскосельская статуя».
Это небольшое ахматовское стихотворе-
ние критики относят к одному из лучших в
поэтической пушкиниане. Потому что Ахма-
това обратилась к нему так, как только она
одна и могла обратиться, — как влюбленная
женщина. Надо сказать, что эту любовь она
пронесла через всю свою жизнь. Известно,
что она была оригинальным исследователем
творчества Пушкина.
Ахматова так писала об этом: «Примерно
с середины двадцатых годов я начала очень
усердно и с большим интересом заниматься…
изучением жизни и творчества Пушкина…
«Мне надо привести в порядок мой дом», —
сказал умирающий Пушкин. Через два дня
его дом стал святыней для его родины… Вся
эпоха стала называться пушкинской. Все
красавицы, фрейлины, хозяйки салонов, ка-
валерственные дамы постепенно начали име-
новаться пушкинскими современниками… Он
победил и время и пространство. Говорят:
пушкинская эпоха, пушкинский Петербург.
И это уже к литературе прямого отношения
не имеет, это что-то совсем другое». А. Азйиа-
товой принадлежат многие литературоведче-
ские статьи о Пушкине: «Последняя сказка
Пушкина (о «Золотом петушке»)», «Адольф»
Бенжамена Констана в творчестве Пушкина»,
«О «Каменном госте» Пушкина», а также рабо-
ты «Гибель Пушкина», «Пушкин и Невское
взморье», «Пушкин в 1828 году» и другие.
Любовь к Пушкину не в малой степени
определила для Ахматовой реалистический
путь развития. Когда кругом бурно развива-
лись различные модернистские направления,
поэзия Ахматовой порой выглядела даже ар-
хаичной. Краткость, простота и подлинность
поэтического слова — этому Ахматова учи-
лась у Пушкина. Именно такой, подлинной,
была ее любовная лирика, в которой отрази-
лись многие и многие судьбы женщин, «вели-
кая земная любовь»:
Эта встреча никем не воспета,
И без песен печаль улеглась.
Наступило прохладное лето,
Словно новая жизнь началась.
Сводом каменным кажется небо,
Уязвленное желтым огнем,
И нужнее насущного хлеба
Мне единое слово о нем.
Ты, росой окропляющий травы,
Вестью душ/у мою оживи, —
Не для страсти, не для забавы,
Для великой земной любви.