Особенности поэтического мира Анны Ахматовой

Анна Андреевна Ахматова получила наконец признание как великий русский поэт. Ее исключительное лирическое дарование не только передавало душевные состояния человека, но и чутко откликалось на большие события народной жизни. Она связана с эпохой, сформировавшей ее как поэта, — с так называемым серебряным веком русской художественной культуры.
Продолжить чтение

ПРЕОДОЛЕНИЕ НЕМОТЫ И БЕЗУМИЯ В «РЕКВИЕМЕ» АННЫ АХМАТОВОЙ

Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ,
к несчастью, был.
А. Ахматова
Идея «Реквиема» А.Ахматовой может
быть выражена в форме долженствования и
противоречия. Поэт должен выразить своё
личное горе, иначе — паралич памяти и бе-
зумие. Поэт должен выразить народное горе,
стать голосом «стомильонного народа», ина-
че — разрыв исторической памяти и потеря
исторического смысла. Но единственная воз-
можная реакция на ужас происшедшего —
немота. Отсюда трагическое противоречие
«Реквиема»: необходимость слова в ситуации
немоты.
Б. Пастернак в своей рецензии на воен-
ные стихотворения А. Ахматовой писал об
одном из них: «Ее стихи об убитом ленин-
градском мальчике полны душераздирающей
горечи и написаны словно под диктовку ма-
тери или старой севастопольской солдатки».
Приведем одно из военных стихотворений
Ахматовой:
И все, кого сердце мое не забудет,
Но кого нигде почему-то нет…
И страшные дети, которых не будет,
Которым не будет двадцать лет,
А было восемь, а девять было,
А было… Довольно, не мучь себя,
И все, кого ты и вправду любила,
Живыми останутся для тебя.
Два многоточия, обрывающих фразы, по-
лубезумное «почему-то», в котором скрыва-
ется отчаянное «почему?», еще ближе к бе-
зумию — перечисление, передающее неот-
ступность горя («А было восемь, а девять
было, а было…»} — это все признаки речи на
грани немоты.
На рубеже тридцатых — сороковых Ах-
матова, если так можно выразиться, пишет
под диктовку немоты:
Последнюю и высшую награду —
Мое молчанье — отдаю
Великомученику Ленинграду.
Немота, невозможность говорить стано-
вится лейтмотивом «Реквиема», поэмы о ми-
ре как бессмысленном сне и о горе, бессло-
весном, невыразимом:
Все перепуталось навек,
И мне не разобрать
Теперь, кто зверь, кто человек,
И долго ль казни ждать.
Вот как об этом рассуждает И, Бродский:
«Трагедийность «Реквиема» не в гибели лю-
дей, а в невозможности выжившего эту ги-
бель осознать. Его, «Реквиема», драматизм
не в том, какие ужасные события он описы-
вает, а в том, во что эти события превраща-
ют твое… сознание, твое представление о са-
мом себе».
Никто в русской поэзии не смог бы лучше
Ахматовой, простым и сдержанным словом,
выразить экстремальное душевное состоя-
ние. Это удивительное свойство ее лирики
обнаружилось еще в начале творческого пу-
ти, когда были написаны такие, например,
строки:
Десять лет замираний и криков,
Все мои бессонные ночи
Я вложила в тихое слово
И сказала его — напрасно.
Пережитое Ахматовой в тюремных оче-
редях, однако, превышало все возможные
«замирания и крики» обычной жизни. Это,
как и концлагеря, еврейские гетто; колым-
ские рудники и другие ужасы XX века,
ощущалось как нечто запредельное, отрица-
ющее человеческий опыт и «исторические
привычки». Как же это выразить? Ахматова
сделала, казалось бы, невозможное: выра-
зила немоту и таким образом преодолела
немоту (то есть сделала то, к чему призыва-
ла другая мученица русской поэзии XX ве-
ка — М. Цветаева: «— Петь не могу! Это
воспой!»).
Испытывая жестокие угрызения совес-
ти (которые пытается реконструировать
И. Бродский: «…да что же ты за монстр та-
кой, если весь этот ужас и кошмар еще и со
стороны видишь?»), Ахматова подвергает
свои же собственные страдания поэтичес-
кому анализу:
Уже безумие крылом
Души накрыло половину,
И поит огненным вином,
И манит в черную долину.
И поняла я, что ему
Должна я уступить победу,
Прислушиваясь к своему,
Уже как бы чужому бреду.
Лирический герой Ахматовой раздваива-
ется: с одной стороны, сознание, страдающее
и не выдерживающее страдания; с другой —
сознание, бесстрастно наблюдающее за этим
страданием:
Нет, это не я, это кто-то другой страдает.
Я бы так не могла, а то, что случилось,
Пусть черные сукна покроют
И пусть унесут фонари… Ночь.
Выражение невыразимого — задача, не
решаемая с помощью привычного к горю про-
стого и сдержанного слова Ахматовой. Ясная
логика и классический строй ее стиха преры-
ваются, размер нарушается. «Черные сукна»,
ночь без фонарей — иносказания, означаю-
щие остановившуюся, парализованную речь.
Как «личность», как лирическое «я» Ахматова
не может говорить. Благодаря чему она все же
говорит, благодаря чему вновь обретает клас-
сические размеры и благородную ясность?
Она получает право на слово как обязан-
ность — она призвана сказать от имени всего
«стомильонного народа». Она должна свиде-
тельствовать.
«Как-то раз кто-то «опознал» меня, —
пишет Ахматова «вместо предисловия». —
Тогда стоящая за мной женщина с голубыми
губами… очнулась от свойственного нам всем
оцепенения и, спросила меня на ухо (там все
говорили шепотом): — А это вы можете опи-
сать? И я сказала: — Могу». И Ахматова на-
чинает свидетельствовать — с опорой на тра-
дицию, на мировую культуру.
«Мы все время слышим разные голоса, —
говорит о «Реквиеме» Бродский, — то просто
бабий, то вдруг поэтессы, то перед нами Ма-
рия». Вот «бабий» голос, пришедший из за-
плачек и горестных русских песен:
Эта женщина больна,
Эта женщина одна,
Муж в могиле, сын в тюрьме,
Помолитесь обо мне.
Вот — «поэтесса», с безмерным удалени-
ем оглядывающаяся на погибший, как Атлан-
тида, серебряный век:
Показать бы тебе, насмешнице
И любимице всех друзей,
Царскосельской веселой грешнице,
Что случится с жизнью твоей…
Вот, наконец, жертвенные тюремные оче-
реди приравнивают каждую мученицу-мать
к Богоматери:
Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.
Три древних традиции — народно-песен-
ная, поэтическая (недаром процитированы
пушкинские слова: «каторжные норы») и хри-
стианская помогают лирической героине «Рек-
виема» выстоять в неслыханном испытании.
«Реквием» завершается преодолением немоты
и безумия — торжественным и героическим
стихотворением. Оно перекликается со знаме-
нитыми «Памятниками» — Горация, Держави-
на и Пушкина. Ахматова «дает согласье» на
памятник себе, но с условием, что поставят его
…здесь, где стояла я триста часов
И где для меня не открыли засов.
То есть с условием, что это будет памятник
не поэту, а матери, одной из многих и многих.
Завершение «Реквиема» таким «памятником»
означает победу человека над ужасом и оцепе-
нением, победой памяти и смысла:
Затем, что и в смерти блаженной боюсь
Забыть громыхание черных марусъ,
Забыть, как постылая хлюпала дверь
И выла старуха, как раненый зверь.

ЧИТАЯ АННУ АХМАТОВУ

…В ее стихах трепещет и
бьется живая, близкая, знако-
мая нам душа женщины пере-
ходной эпохи, эпохи ломки че-
ловеческой психологии…
А. Коллонтай
Мастерство Ахматовой было признано
почти сразу же после выхода первого ее по-
этического сборника «Вечер». А вышедшие
через два года после этого «Четки» еще бо-
лее подтвердили необыкновенный талант по-
этессы.
А. Ахматова в своих стихотворениях яв-
ляется в бесконечном разнообразии женских
судеб: любовницы и жены, вдовы и матери.
Произведения Ахматовой представляют со-
бой сложную историю женского характера
непростой эпохи. Именно в 1921 году, в дра-
матическую пору, Ахматова написала резкие
строки:
Все расхищено, предано, продано,
Черной смерти мелькало крыло,
Все голодной тоской изглодано,
Отчего же нам стало светло?
В поэзии Ахматовой новаторство сочета-
ется с традиционными мотивами, характер-
ными для русской классики. Так, нервом,
идеей и принципом многих ее стихов являет-
ся любовь. В одном из своих стихотворений
Ахматова называла любовь «пятым временем
года». Любовь получает дополнительную ос-
троту, проявляясь в предельном, кризисном
выражении — взлета или падения, первой
встречи или совершившегося разрыва, смер-
тельной опасности или смертельной тоски.
Потому многие стихи Ахматовой тяготеют
к лирической новелле с неожиданным кон-
цом, острым психологическим сюжетом. Обыч-
но ее стихотворение — или начало драмы,
или только ее кульминация, или, еще чаще,
финал. Произведения Ахматовой об особой
любви:
О нет, я не тебя любила,
Палила сладостным огнем,
Так объясни, какая сила
В печальном имени твоем.
Анна Ахматова прожила долгую и слож-
ную жизнь. Она потеряла мужа и сына, ее
преследовали — она узнала одиночество. Но
Ахматова сумела сохранить себя, чувство
собственного достоинства, творческую свобо-
ду. Она устояла под ударами судьбы, а ее по-
эзия подверглась самому серьезному испыта-
нию — временем. И голос Ахматовой продол-
жает звучать сегодня:
Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам,
‘ Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.

ПОЭЗИЯ И ЖИЗНЬ АННЫ АХМАТОВОЙ

«Другие люди ходят в миру, ликуют, пада-
ют, ушибаются друг о друга, но все это проис-
ходит здесь, в середине мирового круга; а вот
Ахматова принадлежит к тем, которые дошли
как-то до его края — и что бы им повернуть-
ся и пойти обратно в мир? Но вот, они бьются,
мучительно и безнадежно, у замкнутой грани-
цы и кричат, и плачут», — писал об Анне Ах-
матовой ее близкий друг.
Поразительно чистая и открытая поэзия
Анны Андреевны Ахматовой сразу берет в
плен, заставляет задуматься о месте челове-
ка в мире, его предназначении на земле. По-
этесса с юности поняла свою великую мис-
сию и старалась достойно исполнить ее. Соб-
ственные страдания и муки она сумела пере-
лить в прекрасную лирику, поднявшую авто-
ра на вершину поэтического Олимпа.
На землю саван тягостный возложен,
Торжественно гудят колокола,
И снова дух смятен и потревожен
Истомной скукой Царского Села.
Пять лет прошло. Здесь все мертво и немо.
Как будто мира наступил конец.
Как навсегда исчерпанная тема,
В смертельном сне покоится дворец.
По мысли Леси Украинки, только пере-
житые страдания рождают истинного твор-
ца. А горя выпало на долю Анны Андреевны
немало. Она жила в судьбоносное и трудное
для России время, но не пыталась уклонить-
ся от злого рока, не искала для себя легкого
пути:
Мне голос был. Он звал утешно,
Он говорил: «Иди сюда,
Оставь свой край глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда».
Но равнодушно и спокойно
. Руками я замкнула слух.
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернился скорбный дух.
Надо иметь огромное мужество и твердую
волю, чтобы испить до конца предназначен-
ную горькую чашу судьбы. Анна Андреевна
прекрасно понимала, что за талант придется
многое отдать:
Муза ушла по дороге,
Осенней, узкой, крутой,
И были смуглые ноги
Обрызганы крупной росой.
Я долго ее просила
Зимы со мной подождать,
Но сказала: «Ведь здесь могила.
Как ты можешь еще дышать?»
С гордо поднятой головой прошла по жиз-
ни Ахматова наперекор страданиям и мукам,
оставив прекрасные стихи, ставшие класси-
кой, отразившие самые сложные и противо-
речивые душевные переживания и тяготы
послереволюционных и военных лет. И к
счастью, Анна Андреевна дожила до призна-
ния и всемирной известности. Но и слава не
изменила Ахматову, из этого сложнейшего
испытания она вышла с честью, оставаясь
самой собой — большим и ярким поэтом Рос-
сии, патриотом своей страны:
Дай мне горькие годы недуга,
Задыханъе, бессонницу, жар,
Отыми и ребенка, и друга,
И таинственный песенный дар —
Так молюсь за -твоей литургией
После стольких томительных дней,
Чтобы туча над темной Россией
Стала облаком в славе лучей.

«И Я МОЛЮСЬ НЕ О СЕБЕ ОДНОЙ» (поэма А. Ахматовой «Реквием»)

Судьба Анны Ахматовой даже для наше-
го жестокого века трагична. В 1921 году рас-
стреляли ее мужа, поэта Николая Гумилева,
якобы за соучастие в контрреволюционном
заговоре. Что из того, что к этому времени
они были в разводе! Их по-прежнему связы-
вал сын Лев.
Судьба отца повторилась в сыне. В тридца-
тые годы по ложному обвинению он был арес-
тован. «В страшные годы ежовщины я прове-
ла семнадцать месяцев в тюремных очередях
в Ленинграде», — вспоминает Ахматова в пре-
дисловии к «Реквиему».
Жутким ударом, «каменным словом» про-
звучал смертный приговор, замененный по-
том лагерями. Затем почти двадцать лет
ожидания сына. В 1946 году выходит «знаме-
нитое» ждановское постановление, которое
оболгало Ахматову и Зощенко, закрыло пе-
ред ними двери редакций журналов.
К счастью, поэтесса смогла выдержать все
эти удары, прожить достаточно долгую жизнь
и подарить людям чудесные стихи. Вполне
можно согласиться с Паустовским, что «Анна
Ахматова — целая эпоха в поэзии нашей
страны».
Анализировать такое сложное произведе-
ние, как поэма «Реквием», трудно. И, конеч-
но, я смогу сделать это только поверхностно.
Лирический герой — двойник автора-поэта.
Это способ выражения авторских чувств и
мыслей. Соотношение между лирическим ге-
роем и поэтом примерно такое, как между
вымышленным литературным героем и ре-
альным прототипом.
Анна Ахматова часто пользуется эпитета-
ми. Эпитет — художественное определение.
Оно выражает отношение автора к предме-
ту путем выделения какого-то наиболее
важного для него признака. Например, у Ах-
матовой — «кровавые сапоги». Обычное —
«кожаные» в сочетании со словом более чем
простое определение «сапоги» — не будет
эпитетом.
Метафора — употребление слов в пере-
носном смысле и перенесение действий и
признаков одних предметов на другие, в чем-
то сходные. У Ахматовой: «А надежда все по-
ет вдали», «Легкие летят недели». Метафо-
ра — это как бы скрытое сравнение, когда не
называется предмет, с которым сравнивают.
Например, «желтый месяц входит в дом» —
метафора. А если: «желтый месяц входит»,
как гость, то это уже сравнение.
Антитеза — противопоставление, в кото-
ром сочетаются резко противоположные по-
нятия и представления. «…И мне не разобрать
теперь, кто зверь, кто человек». Все эти по-
этические приемы и возможности Анна Ахма-
това мастерски использует для формулирова-
ния главной мысли.
Главная мысль поэмы «Реквием» — вы-
ражение народного горя, горя беспредельно-
го. Страдания народа и лирической героини
сливаются. Сопереживание читателя, гнев и
тоска, которые охватывают его при чтении
поэмы, достигаются сочетанием многих худо-
жественных средств.
Интересно, что среди них практически
нет гипербол. Видимо, это потому, что горе
и страдания настолько велики, что преувели-
чивать их нет ни нужды, ни возможности.
Все эпитеты подобраны так, чтобы вызвать
ужас и отвращение перед насилием, пока-
зать запустение города и страны, подчерк-
нуть мучения.
У Анны Ахматовой — тоска «смертель-
ная», шаги солдат «тяжелые», Русь «безвин-
ная», арестантские машины — «черные ма-
руси»… Часто употребляется эпитет «камен-
ный» — «каменное слово», «окаменелое стра-
дание» и т. д.
Многие эпитеты близки к народным по-
нятиям — «горячая слеза», «великая река»
и т. д. Вообще же народные мотивы очень
сильны в поэме, где связь лирической герои-
ни с народом особая:
И я молюсь не о себе одной,
А обо всех, кто там стоял со мною
И в Лютый холод, и в июльский зной
Под красною, ослепшею стеною.
Обращает внимание последняя строчка.
Эпитеты «красная» и «ослепшая» по отноше-
нию к стене создают образ стены, красной от
крови и ослепшей от слез, пролитых жертва-
ми и их близкими.
Сравнений в поэме немного. Но все, так
или иначе, подчеркивают глубину горя, меру
страданий. Некоторые относятся к религиоз-
ной символике, которую Ахматова часто ис-
пользует. В поэме есть образ, близкий всем
матерям, образ матери Христа, молча пере-
носящей свое великое горе. Некоторые срав-
нения не изгладятся из памяти:
Приговор… И сразу слезы хлынут,
Ото всех уже отдалена,
Словно с болью жизнь из сердца вынут…
И вновь столь любимые Ахматовой народ-
ные мотивы — «И выла старуха, как раненый
зверь», «Буду я, как стрелецкие женки, под
кремлевскими башнями выть».
Надо вспомнить историю, когда Петр I сот-
нями казнил мятежных стрельцов. Ахматова
как бы олицетворяет себя в образе русской
женщины времени варварства (17 век), ко-
торое вновь вернулось в многострадальную
Россию.
Больше всего, мне кажется, в поэме ис-
пользовано метафор.
«Перед этим горем гнутся горы…» С этой
метафоры начинается поэма. Метафора поз-
воляет добиться удивительной выразитель-
ности. «И короткую песню разлуки паровоз-
ные пели гудки», «звезды смерти стояли над
нами», «безвинная корчилась Русь».
А вот еще: «И своей слезой горячей ново-
годний лед прожигать». И вот еще один мо-
тив, очень символичный: «Но крепки тюрем-
ные затворы, а за ними каторжные норы…»
Есть и развернутые метафоры, представляю-
щие целые картины:
Узнала я, как опадают, лица.,
Как из-под век выглядывает страх,
Как клинописи жесткие страницы
Страдание выводит на щеках.
Мир в поэме как бы разделен на добро и
зло, на палачей и жертвы, на радость и стра-
дания:
Для кого-то веет ветер свежий,
Для кого-то нежится закат —
Мы не знаем, мы повсюду те же,
Слышим лишь ключей постылый скрежет
Да шаги тяжелые солдат.
Здесь даже тире подчеркивает антитезу,
использующуюся очень широко. «И в лютый
холод, и в июльский зной», «И упало камен-
ное слово на мою еще живую грудь», «Ты
сын и ужас мой» и так далее.
В поэме много и других художественных
средств: аллегорий, символов, олицетворе-
ний, удивительны комбинации и сочетания
их, Все вместе это создает мощную симфо-
нию чувств и переживаний.
Для создания нужного эффекта Ахматова
употребляет почти все основные стихотвор-
ные размеры, а также различный ритм и ко-
личество стоп в строках.
Все эти средства лишний раз доказыва-
ют, что поэзия Анны Ахматовой, действи-
тельно, «свободная и крылатая».

ПРОНЗИТЕЛЬНАЯ ЛИРИКА АННЫ АХМАТОВОЙ

Тема любви, безусловно, занимает в по-
эзии Анны Ахматовой центральное место.
Неподдельная искренность любовной лирики
Ахматовой в сочетании со строгой гармонией
позволили современникам называть ее рус-
ской Сафо сразу же после выхода первых
поэтических сборников.
Ранняя любовная лирика Анны Ахмато-
вой воспринималась как своеобразный ли-
рический дневник. Однако изображение
романтически преувеличенных чувств не
свойственно ее поэзии. Ахматова говорит о
простом человеческом счастье и о земных,
обычных горестях: о разлуке, измене, оди-
ночестве, отчаянии — обо всем, что близ-
ко многим, что способен испытать и понять
каждый.
Любовь в лирике А. Ахматовой предстает
как «поединок роковой», она почти никогда
не изображается безмятежно, идиллически,
а, наоборот, в предельно кризисном выра-
жении: в момент разрыва, разлуки, утраты
чувства или первого бурного ослепления
страстью.
Обычно ее стихи — начало драмы или ее
кульминация. «Мукой живой души» платит
ее лирическая героиня за любовь. Сочетание
лиризма и эпичности сближает стихи А. Ах-
матовой с жанрами романа, новеллы, драмы,
лирического дневника.
Одна из тайн ее поэтического дара за-
ключается в умении полно выразить самое
интимное в себе и окружающем мире. В ее
стихах поражает струнная напряженность
переживаний и безошибочная меткость ос-
трого их выражения. В этом сила Ахма-
товой.
Тесно переплетены в стихах Анны Ахма-
товой тема любви и тема творчества. В ду-
ховном облике героини ее любовной лирики
угадывается «крылатость» творческой лично-
сти. Трагическое соперничество Любви и Му-
зы отразилось во многих произведениях, на-
чиная с раннего, 1911 года. Однако Ахматова
предвидит, что поэтическая слава не может
заменить любви и счастья земного.
Интимная лирика А- Ахматовой не огра-
ничивается лишь изображением отношений
любящих. В ней всегда — неиссякаемый ин-
терес поэта к внутреннему миру человека.
Своеобразие ахматовских стихов о любви,
оригинальность поэтического голоса, переда-
ющего самые сокровенные мысли и чувства
лирической героини, наполненность стихов
глубочайшим психологизмом не могут не вы-
зывать восхищения.
Как никто другой Ахматова умеет рас-
крыть самые потаенные глубины внутреннего
мира человека, его переживания, состояния,
настроения. Поразительная психологическая
убедительность достигается использованием
очень емкого и лаконичного приема красноре-
чивой детали (перчатка, кольцо, тюльпан в
петлице…).
«Земная любовь» у А.Ахматовой подра-
зумевает и любовь к окружающему человека
«земному миру». Изображение человеческих
отношений неотрывно от любви к родной
земле, к народу, к судьбе страны. Пронизы-
вающая поэзию А. Ахматовой идея духовной
связи с Родиной выражается в готовности
пожертвовать ради нее даже счастьем и бли-
зостью с самыми дорогими людьми («Молит-
ва»), что впоследствии так трагически сбы-
лось в ее жизни.
До библейских высот поднимается она в
описании материнской любви. Страдания ма-
тери, обреченной видеть крестные муки сво-
его сына, просто потрясают в «Реквиеме»:
Хор ангелов великий час восславил,
И небеса расплавились в огне.
Отцу сказал: «Почто Меня оставил!»
А Матери: «О, не рыдай Мене…»
Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.
Таким образом, поэзия А.Ахматовой не
только исповедь влюбленной женщины, это
исповедь человека, живущего всеми бедами,
болями и страстями своего времени и своей
земли.
Анна Ахматова как бы объединила «жен-
скую» поэзию с поэзией основного потока.
Но это объединение лишь кажущееся —
Ахматова очень умна: сохранив тематику и
многие приемы женской поэзии, она корен-
ным образом переработала и то, и другое
в духе не женской, а общечеловеческой по-
этики.
Мир глубоких и драматических пережива-
ний, очарование, богатство и неповторимость
личности запечатлелись в любовной лирике
Анны Ахматовой.